petergirl
"Безобразная невеста" - 3 часть


БЕЗОБРАЗНАЯ НЕВЕСТА

THE ABOMINABLE BRIDE

В 221Б

Холмс:
Вы сохранили конверт?
Леди Кармайкл: Муж его разорвал, но там ничего не было: ни адреса, ни имени.
Холмс: Ваш муж, сэр Юстас, когда-нибудь жил в Америке?
Леди Кармайкл: Нет.
Холмс: И до вашей женитьбы тоже?
Леди Кармайкл: Ну это мне неизвестно.
Холмс: Прошу вас, продолжайте ваш увлекательный рассказ.
Леди Кармайкл: Так вот, все это случилось утром в прошлый понедельник. А в среду, два дня спустя, мой муж ее в первый раз увидел.
Ватсон: Кого?



Holmes:
Did you keep the envelope?
Lady Carmichael: My husband destroyed it... but it was blank. No name or address of any kind.
Holmes: Tell me: has Sir Eustace spent time in America?
Lady Carmichael: No.
Holmes: Not even before your marriage?
Lady Carmichael: Well, not to my knowledge.
Holmes: Hmm. Pray continue with your fascinating narrative.
Lady Carmichael: Well, that incident took place last Monday morning. It was two days later, on the Wednesday, that my husband first saw her.
Watson: Who?

Особняк Кармайклов. Хозяйская спальня

Леди Кармайкл (просыпается):
Юстас?
Сэр Юстас: Она пришла за мной, Луиза. Помоги мне Бог: мои грехи настигли меня.
Леди Кармайкл: Кто тебя настиг? Юстас, ты пугаешь меня.
Сэр Юстас (толкает ее к окну): Смотри. Смотри!
Леди Кармайкл: Что?
Сэр Юстас: Ты не видишь ее?
Леди Кармайкл: Кого? Там никого нет.
Сэр Юстас: Ушла.
Леди Кармайкл: У тебя от меня столько тайн, и вот еще одна. Кого ты увидел?
Сэр Юстас: Это была она... Это была Невеста.



Lady Carmichael:
Eustace?
Sir Eustace: She’s come for me, Louisa. Oh, God help me, my sins have found me out.
Lady Carmichael: Who’s come for you? Eustace, you’re frightening me.
Sir Eustace: Look! Look!

Sir Eustace: Don’t you see her?
Lady Carmichael: No, no. I see no-one.
Sir Eustace: Gone.
Lady Carmichael: You keep so many secrets from me. Is this another? Who have you seen?
Sir Eustace: It was her. It was the Bride.

В 221Б

Холмс:
А вы ничего не видели?
Леди Кармайкл: Нет, ничего.
Холмс: Ваш муж объяснил вам?..
Леди Кармайкл: Ни слова — до сегодняшнего утра.



Holmes:
And you saw nothing?
Lady Carmichael: Nothing.
Holmes: Did your husband describe...
Lady Carmichael: Nothing – until this morning.

Поместье Кармайклов. Леди Кармайкл просыпается в супружеской постели одна и идет на поиски мужа. Сэр Юстас бредет по садовому лабиринту.

Леди Кармайкл (зовет):
Юстас!

Леди Кармайкл (бежит по лабиринту): Юстас! Юстас? Юстас! (падает) Ай! Проклятье... Юстас! Где ты, Юстас, ответь!

Невеста (поет):
Ты не забудешь...
Нет, не забудешь...
меня никогда.
Меня никогда.

Леди Кармайкл (Невесте): Кто вы? Я требую: отвечайте, кто вы?!
Леди Кармайкл: Юстас! Скажи мне все. Во имя Господа!
Сэр Юстас: Это... Это Эмилия Риколетти. (видит, что Невеста приближается) Я прошу... только не это. Нет... Пожалуйста...
Невеста: Этой ночью, Юстас Кармайкл, ты умрешь.
Невеста начинает поднимать вуаль и сэр Юстас теряет сознание.
Леди Кармайкл:
Юстас, Юстас... Юстас.





Lady Carmichael:
Eustace!

Lady Carmichael: Eustace?! Eustace? Eustace! Ah! Blast!:Eustace! Where are you? It’s me!


Bride:

Do not forget me,
Do not forget me...
Remember the maid,
The maid of the mill.

Lady Carmichael:
Who are you? I demand you speak! Who are you?
Lady Carmichael: Eustace! Speak to me! In the name of God!
Sir Eustace: She’s... she’s Emelia Ricoletti. No. Not you. No! Please!

Bride:
This night, Eustace Carmichael, you... will... die.

В 221Б

Ватсон:
Холмс?
Холмс: Тихо, Ватсон.
Ватсон: Но Эмилия Риколетти — та невеста...
Леди Кармайкл: Вы знаете это имя?
Холмс: Вы должны простить Ватсона. Его обыкновение констатировать факты граничит с манией. Скажите, как ваш муж сегодня утром?
Леди Кармайкл: Он отказывается об этом говорить. Я, конечно, настаивала на его отъезде...
Холмс: Нет, пусть остается на месте.
Леди Кармайкл: Так я напрасно тревожусь?
Холмс: Вовсе нет, его точно хотят убить, но это нам на руку — в ловушке должна быть приманка.
Леди Кармайкл: Мой муж не приманка, мистер Холмс.
Холмс: Это поправимо, если мы грамотно сыграем. Вам нужно срочно вернуться домой. Мы с доктором Ватсоном приедем следом за вами. Время не ждет, убийство состоится сегодня.
Ватсон: Холмс!
Холмс: Но мы, скорее всего, этого не допустим.
Ватсон: Точно!
Холмс: Точно, не допустим.



Watson:
Holmes?
Holmes: Hush, Watson.
Watson: But Emelia Ricoletti, the Bride!
Lady Carmichael: You know the name.
Holmes: You must forgive Watson. He has an enthusiasm for stating the obvious which borders on mania. May I ask: how is your husband this morning?
Lady Carmichael: He refuses to speak about the matter. Obviously I have urged him to leave the house.
Holmes: No, no! He must stay exactly where he is.
Lady Carmichael: Well, you don’t think he’s in danger?
Holmes: Oh no, somebody definitely wants to kill him, but that’s good for us. You can’t set a trap without bait.
Lady Carmichael: My husband is not bait, Mr. Holmes.
Holmes: No. But he could be if we play our cards right. Now, listen: you must go home immediately. Doctor Watson and I will follow on the next train. There’s not a moment to lose. Sir Eustace is to die tonight.
Watson: Holmes!
Holmes:... and we should... probably avoid that.
Watson: Definitely.
Holmes: Definitely avoid that.

Клуб "Диоген"

Майкрофт:
Братишка взялся за дело. Разумеется, я хочу, чтобы вы за ним проследили, но он не должен заподозрить, что вы работаете на меня. Надеюсь, это ясно, Ватсон?
Мэри: Ну разумеется, мистер Холмс.



Mycroft Holmes:
Little brother has taken the case, of course. I now rely on you to keep an eye on things, but he must never suspect you of working for me. Are you clear on that, Watson?
Mrs. Watson: You can rely on me, Mr. Holmes.

В поезде

Ватсон:
А вы не думаете?..
Холмс: Нет, и вам не советую.
Ватсон: Но вы не дослушали.
Холмс: Вы бы выдвинули версию, что это дело рук какого-то таинственного агентства, а я бы рассмеялся вам в лицо.

Ватсон: Но Невеста, Холмс! Опять Эмилия Риколетти! Мертвая женщина разгуливает по земле.
Холмс: Вы поражаете меня, Ватсон.
Ватсон: Да ну?
Холмс: С каких это пор у вас появилось воображение?
Ватсон: Возможно, с тех самых, когда я убедил читателей, что беспринципный наркоман — на самом деле джентльмен и герой.
Холмс: Да, что и говорить, это было впечатляюще. Но смею вас, однако, уверить, что в мире не существует призраков. Кроме тех, что кроются в нас самих.
Ватсон: Простите, что вы сказали? Призраки в нас самих? О чем это вы?



Watson:
You don’t suppose...
Holmes: I don’t, and neither should you.
Watson: You don’t know what I was going to say.
Holmes: You were about to suggest there may be some supernatural agency involved in this matter, and I was about to laugh in your face.
Watson: But the Bride! Holmes, Emelia Ricoletti, again. A dead woman, walking the Earth!
Holmes: You amaze me, Watson.
Watson: I do?
Holmes: Since when have you had any kind of imagination?
Watson: Perhaps since I convinced the reading public that an unprincipled drug addict is some kind of gentleman hero.

Holmes: Yes, now you come to mention it, that was quite impressive. You may, however, rest assured there are no ghosts in this world... save those we make for ourselves.
Watson: Sorry, what did you say? Ghosts we make for ourselves? What do you mean?

Особняк Кармайклов

Сэр Юстас:
Сомнамбулизм.
Ватсон: Что, простите?
Сэр Юстас: Я хожу во сне, вот и все. Это вполне обычное явление. Я думал, вы доктор. Все это было дурным сном.

Ватсон: Включая содержимое конверта, который вы получили?
Сэр Юстас: Хм... чья-то идиотская шутка.
Ватсон: Вашей жене так не показалось, сэр.
Сэр Юстас: Она истеричка, склонная к выдумкам.
Холмс: Нет.
Сэр Юстас: Простите, что вы сказали?
Холмс: Я сказал — нет, она не истеричка, а высокоинтеллектуальная восприимчивая женщина.
Сэр Юстас: Моя жена видит угрозу в косточке апельсина.
Холмс: Ваша жена видит мир даже в том, что не представляет никакой ценности.
Сэр Юстас: Неужели? И из чего же вы сделали такой вывод, мистер Холмс?
Холмс: Она вышла за вас замуж. Полагаю, сумела найти причину.
Холмс: Я сделаю все, что могу, чтобы спасти вам жизнь этой ночью, но сначала расскажите, что вас связывает с Риколетти.
Сэр Юстас: Риколетти?
Холмс: Да. В деталях, пожалуйста.
Сэр Юстас: Впервые о ней слышу.
Холмс: Интересно... Я не упомянул, что это женщина. Мы найдем выход. Надеюсь увидеть вас утром.
Сэр Юстас: Надеюсь, нет.
Холмс: Тогда, увы, мне придется расследовать ваше убийство.
Сэр Юстас: Черт-те что!



Sir Eustace:
Somnambulism.
Watson: I beg your pardon?
Sir Eustace: I sleepwalk, that’s all. It’s a common enough condition. I thought you were a doctor. The whole thing was a bad dream.
Watson: Including the contents of the envelope you received?

Sir Eustace: Well, that’s a grotesque joke.
Watson: Well that’s not the impression you gave your wife, sir.
Sir Eustace: She’s an hysteric, prone to fancies.
Holmes: No.
Sir Eustace: I’m sorry? What did you say?
Holmes: I said no, she’s not an hysteric. She’s a highly intelligent woman of rare perception.
Sir Eustace: My wife sees terror in an orange pip.
Holmes: Your wife can see worlds where no-one else can see anything of value whatsoever.
Sir Eustace: Can she really? And how do you ‘deduce’ that, Mr. Holmes?
Holmes: She married you. I assume she was capable of finding a reason.
Holmes: I’ll do my best to save your life tonight, but first it would help if you would explain your connection to the Ricoletti case.

Sir Eustace: Ricoletti?
Holmes: Yes. In detail, please.
Sir Eustace: I’ve never heard of her.
Holmes: Interesting. I didn’t mention she was a woman. We’ll show ourselves out. I hope to see you again in the morning.
Sir Eustace: You will not!
Holmes: Then sadly I shall be solving your murder. Good day.

Ватсон: Что ж, вы пытались.
Холмс (отдает записку слуге): Передайте это леди Кармайкл.
Слуга: Да, сэр.

Ватсон: Что в записке?
Холмс: Леди Кармайкл сегодня должна спать одна под предлогом головной боли. И нужно запереть все двери и окна в доме.
Ватсон: Вы думаете, призрак... эм, Невеста снова постарается выманить из дома сэра Юстаса?
Холмс: Конечно. Иначе к чему эти зловещие угрозы.

Ватсон: Но вряд ли он за ней пойдет.
Холмс: Хм, кто знает, как он поступит. Его душу гложет чувство вины.
Ватсон: Вины? По поводу?
Холмс: Дела прошлого. Косточки апельсина — напоминание.
Ватсон: Так это не шутка?
Холмс: Отнюдь. Косточки апельсина — это предупреждение о карающей мести, принятое в Америке. Сэр Юстас это прекрасно знает. Как и то, за что будет наказан.
Ватсон: Это связано с Эмилией Риколетти?
Холмс: Думаю, да. Нас всех преследует прошлое, Ватсон — призраки, которые омрачают нам солнечные дни. Сэр Юстас знает, что он помечен. Его страшит нечто большее, чем смерть. Он верит, что его затянет в ад призрак обиженной им миссис Риколетти.
Ватсон: Но ведь это нонсенс, не так ли?
Холмс: О да. Вы взяли револьвер?
Ватсон: Как он поможет против призрака?
Холмс: Именно! Так взяли?
Ватсон: Конечно.
Холмс: Тогда чего мы ждем? В игру, Ватсон, в игру!

Watson: Well, you tried.
Holmes: Will you see that Lady Carmichael receives this? Thank you. Good afternoon.
Footman: Yes, sir.

Watson: What was that?
Holmes: Lady Carmichael will sleep alone tonight, on the pretence of a violent headache. All the doors and windows of the house will be locked.
Watson: Ah, you think the spectre... er, the Bride will attempt to lure Sir Eustace outside again?
Holmes: Certainly. Why else the portentous threat? “This night you will die.”
Watson: Well, he won’t follow her, surely?
Holmes: It’s difficult to say quite what he’ll do. Guilt is eating away at his soul.
Watson: Guilt? About what?
Holmes: Something in his past. The orange pips were a reminder.

Watson: Not a joke.
Holmes: Not at all. Orange pips are a traditional warning of avenging death, originating in America. Sir Eustace knows this only too well, just as he knows why he is to be punished.
Watson: Something to do with Emelia Ricoletti.
Holmes: I presume. We all have a past, Watson. Ghosts – they are the shadows that define our every sunny day. Sir Eustace knows he’s a marked man. There’s something more than murder he fears. He believes he is to be dragged to Hell by the risen corpse of the late Mrs. Ricoletti.
Watson: That’s a lot of nonsense, isn’t it?
Holmes: God, yes. Did you bring your revolver?
Watson: What good would that be against a ghost?
Holmes: Exactly. Did you bring it?
Watson: Yeah, of course.
Holmes: Then come, Watson, come. The game is afoot!

Теплица (оранжерея?) перед особняком Кармайклов

Холмс:
Ну же, Ватсон, спускайтесь!
Ватсон: Простите, ногу свело.
Ватсон: Лампы все еще горят?
Холмс: Да. (одно окно гаснет) Это сэр Юстас. (второе окно гаснет) А это леди Кармайкл. Дом спит.
Ватсон: Боже, это самая длинная ночь в моей жизни.
Холмс: Терпение, Ватсон.
Ватсон (смотрит на часы): Только полночь.
Ватсон: Не часто нам доводится вот так сидеть вместе.
Холмс: Слава богу! Это убийственно для коленей.
Ватсон: Два старых друга болтают о том, о сем... по душам.

Ватсон: Незаурядная дама, правда?
Холмс: Кто?
Ватсон: Леди Кармайкл.
Холмс: Дамское сословие по вашей части, поверю вам на слово.
Ватсон: Ваши слова — "интеллектуальная, восприимчивая".
Холмс: С изумительно высоким сводом стопы... Я заметил, как только она вошла.
Ватсон: Слишком хороша для него.
Холмс: Вы считаете?
Ватсон: Нет, скорее, вы так считаете.
Холмс: У меня на этот счет нет мнения.
Ватсон: Это неправда.
Холмс: Брак — это не предмет моих размышлений.
Ватсон: Почему?
Холмс: Да что с вами сегодня?
Ватсон: В часы, которые вы носите, вложена фотография. Я случайно увидел однажды. Вроде имя этой женщины Ирен Адлер?
Холмс: Вы не "случайно увидели". Вы подождали, пока я усну, и влезли.
Ватсон: Да, верно.
Холмс: Вы всерьез думали, я не замечу?
Ватсон: Ирен Адлер...
Холмс: Это память о блестящем противнике.
Ватсон: Она красавица.
Холмс: К чему этот разговор?
Ватсон: К чему оставаться одиноким?
Холмс: У вас в порядке с головой?
Ватсон: Мой вопрос такой бредовый?
Холмс: Для венского психиатра — нет, для бывшего военного врача — более чем.
Ватсон: Холмс, вы не можете отрицать, что, как бы то ни было, я ваш лучший друг.
Холмс: Допустим.
Ватсон: Я просто пытаюсь вести с вами обычный дружеский разговор.
Холмс: Прошу, не надо.
Ватсон: Почему вам так нужно быть одному?
Холмс: Если вы про эту романтическую чушь (а мне думается, вы именно про нее), то я вам, помнится, уже объяснял, что испытываю отвращение к чувствам. Они как песок в тончайшем инструменте... трещина в лупе.
Ватсон: Трещина в лупе, да.
Холмс: Вот, видите, я это уже прежде говорил.
Ватсон: Нет, это из моего рассказа. Вы цитируете самого себя из "Стренд Мэгазин".
Холмс: Пусть так.
Ватсон: Это мои слова, а не ваши. Это вымышленный образ, который я предлагаю публике. Мозг без сердца, хладнокровная машина — я все это сочиняю, Холмс. И мои читатели это проглатывают, но я этому не верю.
Холмс: Стоит написать вашему редактору.
Ватсон: Вы живой человек. Вы прожили жизнь, и у вас есть прошлое.
Холмс: Есть что?
Ватсон: Ну было же, наверное.
Холмс: Было что?
Ватсон: Вы поняли.
Холмс: Нет.
Ватсон: Любовный опыт.
Холмс: Вы не дадите мне револьвер? Мне захотелось им воспользоваться.
Ватсон: Холмс, вы из плоти и крови, у вас есть чувства, у вас есть... должны быть... импульсы.
Холмс: Боже, я никогда так не мечтал, чтобы на меня напал призрак-убийца.
Ватсон: На правах друга, на правах того, кто волнуется за вас, я спрашиваю: что сделало вас таким?
Холмс: О, Ватсон... Ничто, поверьте мне. Я сам себя сделал.(слышит отдаленный лай) Редберд?
Ватсон (видит призрака): Боже правый... (Холмс тоже видит) Что будем делать?
Холмс: Поболтаем с ней!
Ватсон:
По...



Holmes:
Get down, Watson, for heaven’s sake!
Watson: Sorry. Cramp.
Watson: Is the, er, lamp still burning?
Holmes: Yes. There goes Sir Eustace. And Lady Carmichael. The house sleeps.
Watson: Mmm, good God, this is the longest night of my life.
Holmes: Have patience, Watson.
Watson: Only midnight.
Watson: You know, it’s rare for us to sit together like this.
Holmes: I should hope so. It’s murder on the knees.
Watson: Hmm. Two old friends, just talking, chewing the fat... man to man.
Watson: She’s a remarkable woman.
Holmes: Who?
Watson: Lady Carmichael.
Holmes: The fair sex is your department, Watson. I’ll take your word for it.
Watson: No, you liked her. A “woman of rare perception.”
Holmes: And admirably high arches. I noticed them as soon as she stepped into the room.
Watson: Huh. She’s far too good for him.
Holmes: You think so?
Watson: No, you think so. I could tell.
Holmes: On the contrary, I have no view on the matter.
Watson: Yes you have.
Holmes: Marriage is not a subject upon which I dwell.
Watson: Well, why not?
Holmes: What’s the matter with you this evening?
Watson: That watch that you’re wearing: there’s a photograph inside it. I glimpsed it once... I believe it is of Irene Adler.

Holmes: You didn’t ‘glimpse’ it. You waited ’til I had fallen asleep and looked at it.
Watson: Yes, I did.
Holmes: You seriously thought I wouldn’t notice?
Watson: Irene Adler.
Holmes: Formidable opponent; a remarkable adventure.
Watson: A very nice photograph.
Holmes: Why are you talking like this?
Watson: Why are you so determined to be alone?
Holmes: Are you quite well, Watson?
Watson: Is it such a curious question?
Holmes: From a Viennese alienist, no; from a retired Army surgeon, most certainly.
Watson: Holmes, against absolutely no opposition whatsoever, I am your closest friend.
Holmes: I concede it.
Watson: I am currently attempting to have a perfectly normal conversation with you.
Holmes: Please don’t.
Watson: Why do you need to be alone?
Holmes: If you are referring to romantic entanglement, Watson – which I rather fear you are – as I have often explained before, all emotion is abhorrent to me. It is the grit in a sensitive instrument... the crack in the lens.
Watson:... the crack in the lens. Yes.
Holmes: Well, there you are, you see? I’ve said it all before.
Watson: No, I wrote all that. You’re quoting yourself from The Strand Magazine.
Holmes: Well, exactly.
Watson: No, those are my words, not yours! That is the version of you that I present to the public: the brain without a heart; the calculating machine. I write all of that, Holmes, and the readers lap it up, but I do not believe it.
Holmes: Well, I’ve a good mind to write to your editor.
Watson: You are a living, breathing man. You’ve lived a life; you have a past.
Holmes: A what?!
Watson: Well, you must have had...
Holmes: Had what?
Watson: You know.
Holmes: No.
Watson: Experiences.
Holmes: Pass me your revolver. I have a sudden need to use it.

Watson: Damn it, Holmes, you are flesh and blood. You have feelings. You have... you must have... impulses.
Holmes: Dear Lord. I have never been so impatient to be attacked by a murderous ghost.
Watson: As your friend – as someone who... worries about you – what made you like this?
Holmes: Oh, Watson. Nothing made me. I made me. Redbeard?

Watson:
Good God! What are we to do?

Holmes: Why don’t we have a chat?

Бегут к дому — и к Невесте
Холмс:
Миссис Риколетти, если не ошибаюсь? Приятная ночь для этого времени года, не так ли?
Ватсон: Это не может быть правдой, Холмс! Не может!
Холмс: Точно, не может.
Они слышат жуткий крик из дома, потом звон разбитого стекла
Ватсон (пытается открыть входную дверь, но не может):
Она заперта?
Холмс: По инструкции.
Ватсон: Это ведь разбилось окно, да?
Холмс: Нас должно волновать лишь одно разбитое окно. (разбивает окно на первом этаже)


Holmes:
Mrs. Ricoletti, I believe. Pleasant night for the time of year, is it not?
Watson: It cannot be true, Holmes. It cannot!
Holmes: No, it can’t.



Watson:
Is it locked?
Holmes: As per instructions.
Watson: That was a window breaking, wasn’t it?
Holmes: There’s only one broken window we need concern ourselves with.

Влезают через разбитое окно в дом. Холмс зажигает фонарь.
Холмс:
Оставайтесь здесь, Ватсон.
Ватсон: Что? Нет!
Холмс: В доме заперты все двери и окна. Это единственный выход. Вы нужны здесь.
Ватсон: Но звук был совсем близко, явно с этой стороны дома...
Холмс: Оставайтесь здесь!



Holmes:
Stay in here, Watson.
Watson: What? No!
Holmes: All the doors and windows to the house are locked. This is their only way out. I need you here.
Watson: But the sound was so close, it had to be from this side of the house.
Holmes: Stay here!

Холмс бегом поднимается по лестнице
Леди Кармайкл (за кадром):
Нет! Нет!
Холмс вбегает в коридор и видит леди Кармайкл, а перед ней лужу крови
Леди Кармайкл:
Вы обещали уберечь его. Вы обещали! Вы...
Холмс уходит по коридору по следам крови и потом находит заколотого сэра Юстаса





Lady Carmichael:
You promised to keep him safe. You promised! You... You promised!

Первый этаж
Ватсон:
Я знаю, вы живой человек. Должны быть.
Ватсон (зажигает свечу): Не вижу толку стоять здесь в темноте. В конце концов, сейчас 19-й век.


Watson:
You’re human, I know that. You must be.
Watson: Little use, us standing here in the dark. After all, this is the nineteenth century.

Ватсон идет со свечей вперед, потом оборачивается и видит у себя за спиной Невесту

Невеста:

Ты не забудешь...
Нет, не забудешь...

Ватсон хочет поднять ее вуаль, но слышит крик и бежит




Bride:
Do not forget me.
Do not forget me.

Холмс и Ватсон сталкиваются спинами
Холмс:
Осторожней!
Ватсон: Она там! Она внизу!
Холмс: Вы что, оставили свой пост?!
Ватсон: Что? Холмс, она там, я видел ее!
Они возвращаются к разбитому окну, но там никого нет
Холмс:
Пусто, благодаря вам! Наша птичка упорхнула!
Ватсон: Нет! Нет, Холмс, вы не понимаете! Я видел ее — призрак.
Холмс: Призраков не существует!
Ватсон: Что произошло? Где сэр Юстас?
Холмс: Мертв.


Holmes:
Watson!
Watson: She’s there! She’s down there!
Holmes: Don’t tell me you abandoned your post.
Watson: What? Holmes, she’s there! I saw her!

Holmes: Empty, thanks to you! Our bird is flown.
Watson: No! No, Holmes, it wasn’t what you think. I saw her – the ghost.
Holmes: THERE ARE NO GHOSTS!
Watson: What happened? Where is Sir Eustace?
Holmes: Dead.

Полиция в доме Кармайклов

Лестрейд:
Вам не стоит во всем винить себя.
Холмс: Да, вы правы.
Ватсон: Слава богу, опомнились.
Холмс: Ватсон виноват не меньше. Мы оба умудрились загубить это дело. Я обещал уберечь человека — и вот он лежит там с кинжалом в груди.
Ватсон: Ему-то вы обещали расследовать его убийство.

Холмс: Будучи в полной уверенности, что не придется!
Лестрейд: Что вы можете сказать, доктор?
Ватсон: Ну, удар был нанесен с большой силой.
Лестрейд: То есть мужчиной.
Ватсон: Возможно.
Лестрейд: Но при том, что лезвие острое как бритва, это могла быть и женщина.
Ватсон: Теоретически — да, но мы знаем, кто это сделал. Я видел ее!
Холмс: Ватсон.
Ватсон:
Я видел призрак своими глазами!
Холмс:
Вы видели то, что вам полагалось увидеть.

Ватсон: Не вы ли говорили, что у меня нет воображения?
Холмс: Но ум-то какой-то есть? Так исключите невозможное — то есть призрак. И в остатке у вас будет ответ настолько ослепительно очевидный, что даже до Лестрейда дошло.

Лестрейд: Спасибо.
Холмс: Забудьте о призраках с того света. Есть лишь один подозреваемый с мотивом и возможностями. Он разве что записку не оставил.
Лестрейд: В общем-то, оставил.
Холмс: Не говоря уж об истории с другим разбитым окном.
Лестрейд: Что еще за другое окно?
Холмс: Именно! Его нет. Разбито лишь одно окно в доме — то, через которое мы влезли. Хотя перед этим мы отчетливо слышали... Что вы сказали?

Лестрейд: Простите?
Холмс: О записке. Что вы сказали?
Лестрейд: Что убийца оставил записку.
Холмс: Что за ерунда?
Лестрейд: Прикрепил к кинжалу, вы должны были ее заметить.
Холмс: Нет там ничего.
Лестрейд: Есть!
Холмс: Когда я нашел тело, записки не было.
Холмс смотрит на записку и молча встает
Ватсон:
Холмс? В чем дело?
Холмс молча уходит, Ватсон присаживается около трупа и переворачивает записку
Записка:
"СКУЧАЛИ ПО МНЕ?"



Lestrade:
You really mustn’t blame yourself, you know.
Holmes: No, you’re quite right.
Watson: I’m glad you’re seeing sense.
Holmes: Watson is equally culpable. Between us, we’ve managed to botch this whole case. I gave an undertaking to protect that man; now he’s lying there with a dagger in his breast.
Watson: In fact, you gave an undertaking to investigate his murder.
Holmes: In the confident expectation I would not have to.
Lestrade: Anything you can tell us, Doctor?
Watson: Well, he’s been stabbed with considerable force.
Lestrade: It’s a man, then.
Watson: Possibly.
Lestrade: A very keen blade, so it could conceivably have been a woman.
Watson: In theory, yes, but we know who it was. I saw her.

Holmes: Watson.
Watson: I saw the ghost with my own eyes.
Holmes: You saw nothing. You saw what you were supposed to see.
Watson: You said yourself: I have no imagination.
Holmes: Then use your brain, such as it is, to eliminate the impossible – which in this case is the ghost – and observe what remains – which in this case is a solution so blindingly obvious, even Lestrade could work it out.
Lestrade: Thank you.
Holmes: Forget spectres from the otherworld. There is only one suspect with motive and opportunity. They might as well have left a note.
Lestrade: They did leave a note.
Holmes: And then there’s the matter of the other broken window.
Lestrade: What other broken window?
Holmes: Precisely. There isn’t one. The only broken window in this establishment is the one that Watson and I entered through, yet prior to that we distinctly the sound of... What did you just say?
Lestrade: Sorry?
Holmes: About a note. What did you just say?
Lestrade: I said the murderer did leave a note.
Holmes: No they didn’t.
Lestrade: There’s a message tied to the dagger. You must have seen it!
Holmes: There’s no message.
Lestrade: Yes!
Holmes: There was no message when I found the body.

Watson: Holmes? What is it?



MISS ME?

Перевод Первого канала

Использован транскрипт Ariane DeVere
http://arianedevere.livejournal.com/81144.html


@темы: Sherlock, спешел/special ep, транскриптопереводы