• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:59 

"Его последний обет" - 5 часть (перевод Первого канала и транскрипт)

"Его последний обет" - 5 часть


@темы: транскриптопереводы, серия 3.03, Sherlock

18:54 

"Его последний обет" - 4 часть (перевод Первого канала и транскрипт)

"Его последний обет" - 4 часть


@темы: транскриптопереводы, серия 3.03, Sherlock

18:42 

"Его последний обет" - 3 часть (перевод Первого канала и транскрипт)

"Его последний обет" - 3 часть


@темы: транскриптопереводы, серия 3.03, Sherlock

18:26 

"Его последний обет" - 2 часть (перевод Первого канала и транскрипт)

"Его последний обет" - 2 часть


@темы: транскриптопереводы, серия 3.03, Sherlock

18:15 

"Его последний обет" - 1 часть (перевод Первого канала и транскрипт)

"Его последний обет" - 1 часть


@темы: транскриптопереводы, серия 3.03, Sherlock

19:28 

Просто так-2

Пожизнерадостней:tease2: Тоже из "Хроник Шерлока":hash3:.

Про создание сериала:heart:. Равность друзей была одной из первых черт, которые меня так привлекли в Шерлоке:heart:

ВСЕ, ЧТО ДУША ПОЖЕЛАЕТ

[...]
Марк считает, что еще одной блестящей идеей было сделать Джона Ватсона равноправным с Шерлоком Холмсом персонажем. «Это оказалось сверхзадачей, которую мы перед собой поставили. Несмотря на то, что сериал называется “Шерлок”, нам было жизненно важно сделать это. В большинстве киноверсий – даже в очень-очень хороших – понятия не имели, что делать с Ватсоном. Читая рассказы, вы знаете о его присутствии – ведь именно он выступает в роли рассказчика, – но толком не понимаете, что за человек стоит за этими строчками… В некоторых версиях из него пытались сделать подобие Шерлока Холмса; наделяя его совсем не свойственными чертами, но это только умаляет его настоящего. Для нас же было чрезвычайно важно сделать его характер более объемным». Подобный подход был применен ко всем персонажам. «Миссис Хадсон, например, имеет у нас свою собственную личную жизнь, в отличие от всех остальных миссис Хадсон. Огромную работу сделала Уна Стаббс: она не просто домовладелица, изредка мелькающая с чашкой чая; она постепенно развивается и у ее героини есть предыстория, и это было очень весело снимать».
Стивен соглашается, что многие другие киноверсии имели серьезные проблемы с доктором Ватсоном. «Люди постоянно игнорировали его. Найджел Брюс делает с ним что-то невероятное, хотя пуристы были оскорблены. Брюс превратил Ватсона в комический персонаж, человека, который испытывал затруднения буквально во всем, вплоть до завязывания собственных шнурков. Но это замечательная, милая, забавная интерпретация, и – впервые за всю
историю – Ватсон становится на одну ступень с Холмсом в исполнении Бэзила Рэтбоуна; действие стало бы бессмысленным и унылым, если не было бы одного или другого. Бэзил Рэтбоун перестает быть Шерлоком Холмсом, если Найджела Брюса нет с ним рядом. Еще хочу отметить, что у Колина Блейкли в “Частной жизни Шерлока Холмса” роль Ватсона тоже получилась потрясающе комической. Но и в этом фильме чувствуется, что Холмс и Ватсон совершенно равнозначны. Итак, что же мы сделали? Судя по всему, применили дедуктивный метод. Мы задались вопросом: каким мог бы быть Ватсон. Он должен быть адреналиновым наркоманом! Он постоянно говорит, что Шерлок Холмс смертельно скучает между делами, но он и сам такой. Он также отчаянно в них нуждается: тяга к острым ощущениям у него в крови, пистолет – в кармане пальто, он просто обожает все это».
Марк отлично помнит их дискуссии о «современном ветеране войны, человеке, который потерял жажду жизни, рядом с которым появляется Шерлок, балансирующий на грани психопатии. Они встречаются в нужное время и по сути становятся одним целым. Таким образом, мы уделили им одинаковое количество внимания, но наделили разным опытом. В “Этюде в розовых тонах” есть важный момент, когда Майкрофт говорит: “Война не преследует вас, доктор Ватсон, вам не хватает ее”. Это объясняет, почему Джон Ватсон так терпелив и со всем мирится: просто, в конце концов, оно того стоит».
«Он такой же увлекающийся, – считает Стивен. – Ему нравится притворяться, что он здравомыслящий, рациональный и нормальный, но он во всех отношениях безнадежен в той же мере, что и Шерлок. Он жаждет приключений так же сильно, как и Шерлок, и точно так же раздражается, когда нет новых дел. Я думаю, что вы всегда должны помнить, что из всех людей, которых Шерлок когда-либо встречал, Ватсон единственный, кому он смог доверять. По мнению всеми признанного гения, это блестящий человек. Не феноменально мозговитый, но второй мозг Шерлоку и не нужен. Ему нужен самый надежный, компетентный и стабильный человек в мире. В начале истории Джон считает, что его жизнь закончена, думает, что у него все уже позади, и собирается просто спрятать голову в песок. Первая фраза “Этюда в розовых тонах” – “Со мной ничего не происходит”, а потом начинает играть музыка. И, смотря эту историю, мы понимаем: это только начало, и вот-вот что-то произойдет, и затмит все, когда-либо случившееся».
[...]
Шестидесятиминутный эпи зод «Этюд в розовых то нах» был задуман как первый из шести эпизодов. Он был снят как пилотная серия, которую показали фокусной группе. Как рассказала Сью, обратная связь была очень интересной: «Мы выявили, что людям одинаково понравился и Шерлок, и Джон. Они также посчитали, что мы намеренно сделали Лестрейда и всех полицейских глупыми, хотя это задумано не было. И им хотелось знать, где же Мориарти! Даже те, кто не читал книг, знали, что должен быть Мориарти. И ни один не посчитал минусом то, что действие перенесено в современность».
Обратная связь от «Би-би-си» оказалась еще более интересной… Сериал был утвержден, но только на три девяностоминутные серии. «Они были так довольны, – вспоминает Марк, – что попросили изменить формат!»
«Шерлок» был внезапно преобразован из стандартного телесериала в гораздо более масштабный и весомый проект – в многосерийный фильм. Огромное преимущество, с точки зрения Стивена, состояло в том, что новый формат позволил развить основных персонажей и показать, как развиваются их отношения, без ущерба расследуемым делам. «Времени хватало и на то, и на другое. Но мы не могли просто включить дополнительные сцены – нам при-
шлось переделывать всю историю, чтобы оправдать большую продолжительность». И они, с новыми желаниями и целями, начали сначала…

Про кастинг Джона:heart::heart:. Где-то еще был кусок про сравнительный кастинг, но что-то не могу его найти:-(.

«КОЛЛЕГА? ОТКУДА У ТЕБЯ ВДРУГ КОЛЛЕГА?»

Найдя своего идеального Шерлока так быстро, Стивен, Марк и Сью приступили к поискам исполнителя второй главной роли, что заняло у них гораздо больше времени. «Мы посмотрели многих фантастических актеров, – говорит Сью. – Но как только увидели вместе их, хором сказали: “То, что надо. Определенно то, что надо!” Это было сразу понятно. Как электрический разряд».
«Мы сразу отметили “высокий и низкий”, “худощавый и плотный” – все должно быть наоборот», – отмечает Стивен. Нельзя, чтобы они оба были высокими и странными. Между ними должен быть контраст. Мы пересмотрели огромное количество Ватсонов, и когда “примеряли” их к Бенедикту, некоторые из них смотрелись весьма неплохо. Но когда рядом с Бенедиктом стоял Мартин, они выглядели как настоящие Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Появление Мартина превратило прозу в поэзию. Он человек с обычной внешностью, играющий людей с обычной внешностью. А Джон Ватсон довольно обычный человек. Мартин играет очень смешно, интересно и захватывающе, но он не делает Ватсона более колоритным, чтобы тот казался интереснее. Он делает его кристально честным и верным. И то, как играл Мартин, влияло на то, как начинал играть Бенедикт. Бенедикт вдруг открылся с немного другой стороны – стал более забавным и сердечным».
«Поиски Джона Ватсона оказались весьма непростым процессом, – соглашается Марк, – потому что мы искали не только внешний, но и внутренний контраст. Мартин Фримен просто сразил нас наповал. Он фантастически честный, убедительный актер. Джон Ватсон – врач и солдат, прошедший огонь и воду, вернувшийся травмированным, ставшим тенью самого себя. И Мартин фантастически передал его терзания».
«Мы очень разные, – подтвердил Мартин. – Я с симпатией относился к Бенедикту, когда мы еще не были знакомы, мне давно нравились его работы, и я с нетерпением ожидал возможности сниматься с ним, но это вовсе не было гарантией того, что мы должны были сработаться. Слава богу, что все получилось! Мы совершенно разные актеры, но, я уверен, у нас абсолютно одинаковые цели.
Я подумал, что это очень хороший кастинг, когда узнал, что Бенедикт ищет в себе сходные с его героем черты: сразу начинаешь верить, что это настоящий Шерлок Холмс. Он неимоверно быстр и с легкостью справляется с длиннющими диалогами – Шерлоку ведь есть что сказать: множество удивительной всякой всячины. У него, конечно же, есть недостатки. Он не бог, но в умении анализировать и мыслить ему нет равных.
Я не брал ничего от предыдущих Ватсонов, кроме тех моментов, которых я хотел бы избежать. Найджел Брюс и Бэзил Рэтбоун – мои первые и, без сомнения, любимые Ватсон и Холмс, но я знал, что не смогу – да и незачем – делать повторы. Так здорово не играть Ватсона неуклюжим второстепенным персонажем. Разумеется, Шерлоку отведена наиглавнейшая роль, но и для меня было много работы. Из соображений сугубо эгоистических, я хочу сыграть побольше хороших, интеллектуальных, динамичных ролей.
Мне очень нравятся оригинальные произведения Конан Дойла, и считаю, что они – наш фундамент, но я не взял из них ничего для исполнения роли Ватсона. Я чувствую что играю Ватсона Стивена и Марка, но не Конан Дойла. Это ни в коем случае не значит, что мы открещиваемся от Конан Дойла: ничего бы этого не было без него. Но я готов ползать по битому стеклу за хороший сценарий, а это очень-очень хороший сценарий. Даже на этапе пилотного эпизода не было ощущения, что он написан по истории, которую я до этого тысячи раз читал и смотрел. Сперва я с недоверием отнесся к обновленному Шерлоку Холмсу, потому что – и современное искусство часто это подтверждает – слишком просто нарядить Ромео в современный костюм и чувствовать себя равным Шекспиру. Но “Шерлоку” удалось избежать и манерности, и неискренности».

Про Джона и Шерлока:heart::heart:

«ПОВЫСИТЬ СТАТУС НАБЛЮДЕНИЯ»

Это самое интересное, что произошло с доктором Ватсоном, после того как его освободили от службы, – утверждает Стивен. – И это то, чего ему недоставало. С ним не происходит ничего, поэтому, встретив в лаборатории психа, он думает: “Довольно!”».
Сью считает, что Ватсон сделал Шерлока более человечным. «Я всегда держу в голове образ Шерлока на званом обеде. Вы зовете Шерлока на свой праздник, потому что он интересный, но вы заранее знаете, что он повергнет всех в состояние глубочайшего шока, будет невежливым, безразличным и, скорее всего, не оценит угощение. Джон сделал его удобоваримым для других людей. Фримен – феноменальный актер, но я не уверена, что все знали, насколько Мартин хорош, пока он не появился в “Шерлоке”. Он формирует наше отношение к этому удивительному созданию, и при этом сам просто великолепен. Когда они впервые встречаются, Джон говорит: “Боже, это потрясающе”,
“Как удивительно”, “О, я даже не подозревал…” В первых сериях это особенно важно. По ходу действия мы осознаем, что Джон занимает место персонажа, который “не понимает”. И встречаем все больше и больше людей, пораженных Шерлоком».
Мартин считает, что, встретив Ватсона, Шерлок сразу понял, что, покинув армию, тот чувствует себя потерянным: волнение, решительность и вкус к жизни – то, что заставляет его взбодриться и снова стать человеком дела. И в Шерлоке он находит идеального партнера для слегка опасных, слегка страшных приключений, Шерлок – лучший выбор для легко доступных острых ощущений.
«Шерлок и Джон – максимально не соответствуют друг другу, – говорит Бенедикт. – Они самая странная из всех возможных пар. Мозг Шерлока работает по методу дедукции, и он молниеносно принимает решения. Джон – человек-действие, он также ищет острых ощущений, хотя и не знает об этом, пока не возвращается к мирной жизни, которая начинает казаться ему пустой. В “Этюде в розовых тонах” мы видим, как человек, находящийся в крайне подавленном состоянии, преодолевает депрессию благодаря исключительному гению, не боящемуся иногда выходить за формальные рамки закона».
«Существует монолог, в котором Шерлок говорит, что гений нуждается в зрителе, имея в виду преступников, но мы-то знаем: Джон понимает, что Шерлок отчасти говорит и о себе. Джон нужен ему не только, чтобы помогать в расследованиях и давать медицинские заключения, он хочет, чтобы кто-нибудь был свидетелем его достижений».
«Они так хорошо друг с другом сочета ются, – говорит Марк. – Только посмотрите, как в сцене в “Этюде в розовых тонах”, когда они впервые встречаются, Шерлок принимает командование и незамедлительно решает, что они будут соседями по квартире. Я думаю, это захватывающе. Очень интересно, что даже несмотря на ненависть, которую поселила в нем Афганская война, Джон не говорит “нет”. Потому что он заинтригован: “Кто этот человек?..”».
[...]
«Удивительно, как получилась сцена в Бартсе, – подчеркивает Стивен. – Эту, действительно, самую первую встречу Шерлока Холмса и доктора Ватсона, во время которой Шерлок мгновенно определяет, что Джон только что вернулся из Афганистана, экранизировали крайне редко. Мы одни из немногих сделали это, хотя я и не исключаю, что кто-то мог сделать это и до нас».
«Я был в замешательстве, – признался Марк. – Это довольно странно, но практически все версии, повинуясь некоему шаблону, начинаются далеко не с начала их взаимоотношений: они уже давно друг друга знают, успели стать близкими друзьями, миссис Хадсон провожает клиентов вверх по лестнице… и это вселяет в тебя уверенность, что нужно сделать так же. Но ведь у них была первая встреча, и она стоит того, чтобы ее увидеть. И так как вслед за встречей идут дни, когда они только начинают изучать друг друга, пропадет соблазн искать идеи в предыдущих сериалах».
«Таким образом, – подводит итог Стивен, – вы получаете эгоистичного, слегка аутичного психопата и невероятно порядочного трудолюбивого солдата, двух максимально противоположных людей, которые только могли встретиться, но которые в скором времени начнут друг друга обожать и жить душа в душу…»

«ДЛЯ УБИЙСТВА ВСЕГДА НАЙДЕТСЯ ТИХОЕ МЕСТО»

По сюжету противостояние между Шерлоком и таксистом Джеффом Хоупом происходит у дома 221-б, но потом его переместили в колледж Роланда Керра. «Это место так притягательно, потому что там менее безопасно, – утверждает Стивен. – В пилоте мы провели ужасно много времени в комнате на Бейкер-стрит, еще не зная, что Джон излечится, а ведь рассказ идет от его лица. Излечив Джона, мы смогли показать, как отчаянно он действует, чтобы спасти Шерлока. Это стало кульминационным моментом истории».
«Кульминация, – говорит Бенедикт, – наступает тогда, когда Шерлок понимает, кто его спас и что это значит для него. Это коренным образом меняет их взаимоотношения. Он начинает было рассуждать о точности выстрела, о военной карьере и моральных принципах стрелявшего, о его гордости и убеждениях, а потом – всего на мгновение – встречается с Джоном взглядом и понимает, что тот станет его напарником, летописцем и другом. Это очень важный момент, ведь он чуть было не сдал парня, спасшего ему жизнь».
Мартин согласен. «Это последний аккорд, подтверждающий зарождение дружбы, назревавшей на протяжении всей серии. Теперь Шерлок знает, что Джон – настоящий друг, готовый рискнуть ради него».
Стивен считает, что именно это лежит в основе их взаимоотношений. «Джон Ватсон спасает жизнь Шерлока Холмса тысячью разных способов. Если бы не он, Шерлок в конце серии остался бы одиноким, и причем мертвым, чудаком, не приди Джон вовремя. В итоге Шерлок научился кого-то ценить. В начале Шерлок считает Джона своего рода приобретением, вроде домашнего питомца, который будет сидеть тихонечко в углу и делать, что ему скажут. Хотя некоторые элементы этого остаются на протяжении всех их взаимоотношений. Джон напоминает Шерлоку, что тот смертен и подверг себя серьезной опасности».
«К этому все и шло, – вставляет Мартин. – Но Джон так очеловечивает Шерлока, что возврата к прошлому уже просто не может быть. Этот уникум считает, что все вокруг глупы, даже его лучший друг. Но друг может стать идеальной лакмусовой бумажкой для блестящего ума и помочь начать общаться с людьми человеку, который и доброе утро-то нормально сказать не может».
«Как это часто бывает, – говорит Стивен, – настоящая мужская дружба – это навсегда. Их взаимоотношения не изменятся и через двадцать лет. Они просто сразу поняли, что это навсегда».
«Дуэт Шерлока и Джона завораживает, – отмечает Бенедикт. – Одно из лучших достижений Стивена как сценариста, – что в конце они уже разговаривают как настоящие друзья, на протяжении серии к этому все и ведет. “Ужин?” – “Пора бы”– “На Бейкер-стрит одно китайское кафе…” Это очень современно, очень по-холостяцки, очень обыденно, и все же это отличное завершение эпизода, потому что ты начинаешь верить, что друг за друга они пойдут и в огонь, и в воду».

@темы: серия 1.01, Книги по "Шерлоку" BBC, Sherlock

18:10 

Просто так...

«ЭТО НЕ ЛЕДИ СМОЛВУД, МИСТЕР ХОЛМС»
Противником Шерлока оказалась, разумеется, Мэри Ватсон, жена Джона. «Она убийца, – говорит Аманда Аббингтон. – Она работала на ЦРУ и другие сомнительные организации. Она убивала людей за деньги, но не ради удовольствия, и была в этом весьма хороша. Она скрывала это от Джона и, так как жила под чужой личностью, думала, что ее секрет похоронен».
Бенедикту Камбербэтчу было интересно, что Шерлок неизменно поддерживает Мэри. «Он видит, как она подходит Джону, как она любит его. И это перевешивает все мрачные подробности ее туманного прошлого. Шерлок понимает, что все, что она делает, чтобы скрыть свою личность, – для того, чтобы сохранить любовь Джона. Так что Шерлок видит жертву обстоятельств там, где Джон видит только предательство. В третьем сезоне Джону предстоит смириться со многим: он женился на убийце, а его друг воскрес из мертвых. Для него в этом сезоне предостаточно приключений».


("Sherlock Chronicles" Steve Tribe)

скан страницы

Таково мнение создателей сериала...

@темы: серия 3.03, Книги по "Шерлоку" BBC, Sherlock

20:49 

"Прерванная дружба" - окончание

Просьба Ривареса к Рене остаться с ним на ночь во время приступа рикошетом отозвалась на Маршане. Никто ему ничего не сказал, но он понял, почему должен был остаться Рене. И едва не пустил себе пулю в лоб.

читать дальше
окончание в комментах

04:18 

"Прерванная дружба" - продолжение

Далее происходит опасный и поворотный момент.
Не в силах выносить шуточки членов группы насчет развлечений местного люда, и в том числе цирка — в присутствии Ривареса, Рене решает оторваться от группы и пойти к реке, чтобы нанести на карту ее течение.

читать дальше

Продолжение следует

19:01 

"Прерванная дружба"

"Прерванная дружба"


Что-то меня все тянет на ассоциативные с "Шерлоком" произведения. "Прерванная дружба" прямого отношения к нему совсем не имеет и даже косвенного мало. И все-таки... все-таки... вот оно.
Я давно люблю эту книгу, много раз перечитывала. Всем известный "Овод" по сравнению с ней более... прямолинейный и простой, что ли. Не знаю.
Этель Лилиан Войнич (1864-1960) — современница Конан Дойля (1859-1930).

Библиография:
1. Gadfly (1897) Овод
2. Jack Raymond (1901) Джек Реймонд
3. Olive Latham (1904) Оливия Лэтам
4. An Interrupted Friendship (1910) Прерванная дружба
5. Put Off Thy Shoes (1945) Сними обувь твою

Я познакомилась с Войнич, как ни странно, через свою одержимость "Тремя мушкетерами". В детстве я была фанаткой нашего фильма, прямо с ума сходила (хотя мне еще очень нравился франко-итальянский фильм 1961 года — и к нему, в отличие от нашей трехсерийки, у меня до сих пор сохранились нежные чувства). И мама купила мне пластинку с Боярским на обложке — это была рок-опера "Овод" в театре им. Ленинского комсомола. Я до сих пор помню ее наизусть — тогда прямо заездила. И сразу же почти прочитала книгу. У нас дома нашлось даже 2 издания. Одно 1950-го года издания со старой (но уже послереволюционной) орфографией, где "итти" было вместо "идти". А второе — двухтомник с "Оводом", "Прерванной дружбой" и "Сними обувь твою". Вот этот двухтомник и стал моей любимой книгой на все времена. "Прерванную дружбу" я прочитала довольно-таки вскоре (и она мне не показалась особенно интересной), "Сними..." же я прочитала намного позже и до сих пор не люблю. К "Оводу" она не имеет никакого отношения и связана только через предков (главная героиня — его бабушка или прабабушка, точно не помню). К тому же она такая мрачная, трагичная... беспросветная.
Кроме этой, если можно так выразиться, трилогии, у Войнич есть еще 2 произведения. Это "Джек Реймонд", которого я так и не читала, и "Оливия Летэм" — автобиографическое произведение про английскую медсестру начала 20-го века, которая полюбила русского революционера и уехала с ним в предреволюционную Россию. "Оливию" я тоже люблю, хотя она достаточно неоднозначная. Политики там почти нет, есть драма потерявшей мужа Оливии и ее последующая любовь к другу мужа, поляку Каролу...
Впрочем, я отвлеклась от сути. "Прерванную дружбу" я полюбила уже взрослой и до сих пор считаю ее лучше, тоньше выписанной, чем "Овод".
Дальше будет подробный рассказ об этом романе с цитатами, вы предупреждены.
читать дальше
Продолжение следует...

12:08 

Пятиминутка... не знаю чего

Не ненависти, наверное, но что-то вроде вопля души.
Ну почему так тяжко начинать вычитывать! Причем сама вычитка мне даже иногда нравится - этакое облагораживание, подчистка "хвостов", но каждый раз перед началом нападает трясучка аля "а вдруг там все ужас-ужас". Умом понимаю, что нет там никакого ужаса, нормальный невычитанный перевод, а все равно. Каждый раз приходится себя переламывать:-(.
И это не зависит ни от чего - ни от книги/фика, ни от моего настроения, а об аудитории я вообще при этом не думаю. Какой-то психзадвиг. Единственно, я однажды видела на переводческом форуме, как одна женщина (тоже "художница") писала о чем-то похожем. Что после окончания перевода ей начинает казаться, что он ужасен... Так что, может, это чисто переводческое, не знаю. Но, мягко говоря, неприятно:(

22:38 

Агент Пендергаст и иже с ним

Не про Шерлока, но где-то около того.
Вспомнилась мне эта книжная серия и внезапно подумалось, что на самом деле у нее много общего с Шерлоком. В принципе, я читала эти книги довольно давно (и не все, надо будет вернуться и почитать последние), но знаю, что и тогда я заметила один схожий с АКД момент (о нем чуть позже). Тогда подумалось, что это случайный кивок в сторону Мэтра, но сейчас при переосмыслении понимаю, что схожего-то намного больше.
читать дальше

@темы: детективы

20:27 

Одаренность и братья Холмс

Одаренность и братья Холмс


Не уверена, что это кого-то еще интересует, но в голове мысли болтаются и попытаюсь их высказать.
Это не мета, а я не спец — только чуть-чуть любитель.
читать дальше

@темы: Sherlock

12:45 

Впечатления о Шерлоке АКД

Впечатления о Шерлоке АКД

Не анализ, как таковой, поскольку я даже не уверена, что тут его возможно проводить. В условиях, когда сам автор относится к деталям достаточно безалаберно и рассеянно, какой смысл мне это делать? Но все-таки общее впечатление я попробую вывести — в конце концов, у автора были в голове образы героев и, я думаю, они сохранялись более или менее неизменными.

Шерлок Холмс. Когда я пытаюсь найти какие-то слова, чтобы его охарактеризовать, то на память сразу приходят слова сериального Майкрофта из "Скандала": "У моего брата мозг ученого или истинного философа". Насколько они не подходят сериальному Шерлоку, настолько же точно описывают канонного Холмса. Он в первую очередь ученый — и это определяет все. Научная работа для него на первом месте, он не прерывает ее даже (а, может, и особенно) в изгнании и публикует под псевдонимом свои работы. Работа детектива — разработка и применение на практике его собственного метода расследований — лишь одно из его научных занятий. И в итоге он от него отказывается, удаляясь на виллу в Сассекс, где занимается разведением пчел — и в итоге пишет об этом книгу.
В этом, мне кажется, проявляется одна из важных черт его характера — самодостаточность. Не то, чтобы ему совсем никто не нужен — нет, он живой человек, не бирюк, сидящий среди пыльных книг. Он очень ценит дружбу, не чурается соседских отношений, люди его не раздражают, он вполне способен приятельствовать, не говоря уже о широком круге самых разных знакомых. Но при этом он этакая "вещь в себе", достаточно закрытая личность, редко дающая сильный эмоциональный ответ. Что касается брака и женщин, мне кажется, он отнюдь не женоненавистник и в теории вполне представлял себе, что мог бы жениться. Но на практике женщины скорее вызывают у него недоверие и отторжение. Вполне допускаю, что, если бы он встретил кого-то подходящего, то мог бы и завести семью. Только его женой могла бы стать лишь яркая, неординарная личность и ей бы пришлось принимать его специфическую жизнь ученого.
Еще я заметила, что в более ранних рассказах Холмс не единожды вспоминает, что работа консультирующего детектива далась ему нелегко. Ему пришлось побороться за место под солнцем, перебороть инстинктивное к себе недоверие, доказать, что его метод — работает. Собственно говоря, последнее доказывает он чуть ли не через рассказ до самого конца. Как бы инспекторы Ярда к нему не относились, безусловного лестрейдовского доверия из сериала у них нет. Ни у кого.
Наверное, он одинок. Но я не уверена, что он от этого сильно страдает. Разумеется, он предпочитает иметь кого-то "своего" рядом — жену или друга. А кто бы не? Но он... не знаю, то ли смирился со своей участью, то ли в силу самодостаточности... чувствует себя довольно комфортно сам с собой. В противном случае, он поступал бы иначе — и не селился бы вдали от людей за городом. У него не было финансовых проблем, он мог остаться в Лондоне или переехать в в какой-нибудь маленький городок по соседству. А он сознательно выбрал уединение и позже не пытался ничего изменить. Это был его личный выбор и личная расстановка приоритетов.
Доктор Уотсон. "Военная косточка", простоватый, уравновешенный, уверенный в себе, эмоциональный, со склонностью совершать авантюры и перетрачивать деньги. Последнее, впрочем, дано лишь отдельными намеками. Врача в нем, как ни странно, почти не видно. Я видела мало экранизаций, но ближе всего мне сейчас кажется Ватсон Джуда Лоу из фильмов Гая Ричи. Как ни странно:-). Соблазнившись спокойным соседством и умеренной платой, он обрел в снятой квартире не только соседа, но и близкого друга, за которого готов броситься в огонь и воду. И несмотря "расстроенные нервы", он всегда с удовольствием принимает участие в расследованиях. При этом он, тем не менее, на протяжении всех рассказов живет своей собственной жизнью: обзаводится медицинской практикой, женится (возможно, не раз), пару раз переезжает. В "Шоскомбе" интересно упоминание ставок на скачках — Холмс действительно не в курсе, что Уотсон активно играет или это был риторический вопрос? Не знаю насчет "трех континентов", но я особой влюбчивости у него не заметила. Все, по-моему, вполне стандартно. Он вообще очень стандартен рядом с нестандартным Холмсом. И в чем-то это подкупает:-).
Дружба и отношения. Ох, сложно это. Их достаточно многое разъединяет: и опыт, и возможности, и представления о жизни. Но что-то в глубине остается незыблемо несмотря ни на какие обстоятельства.
Уотсон явно восхищается способностями Холмса, для него это все равно что волшебство, хотя на каком-то этапе — после возвращения Холмса — он и сам уже способен, если не сделать то же самое, то, по крайней мере, увидеть те основания, на которых Холмс делает свои выводы. В отличие от сериального Джона, он никогда не обижается, если Холмс упражняется на нем в дедукции, только восхищается, что тот сумел столько увидеть. Хотя высокомерность и самомнение Холмса периодически его раздражает, да. В принципе, он легко относится к тому, что Холмс отправляет его домой или чего-то ему не рассказывает, но в более поздних рассказах впрямую говорится, что его расстраивает остающаяся между ними приличная дистанция. Ему бы, вероятно, и хотелось участвовать, но он знает, что его настолько близко не подпустят. С другой стороны, он определенно беспокоится за Холмса из-за его стремления рисковать собой, становясь над опасностью, и поползновений прибегать к наркотикам. Но опять же, здесь есть дистанция, которую Уотсон не может переступить. Он может выразить свое отношение, но не может ничего требовать — как могли бы, к примеру, требовать родные. Он только встает рядом и пытается как-то обезопасить друга — настолько, насколько тот это позволяет.
Холмс... очень ценит, что Уотсон рядом. Очень. Но ровно тогда, когда ему это нужно. Потому что периодически ему нужно, чтобы никто его не трогал, никто к нему не приставал и оставил его в покое. Он может пропадать целями днями, если не неделями, а потом не отпускать Уотсона ни на шаг. Он в этом эгоистичен, да. В ранних рассказах заметно, как он злится, если думает, что в нужный момент надо отпускать Уотсона заниматься своими делами. И если отвечать на вопрос, зачем ему Уотсон, то я бы сказала, что вот за этим: чтобы не быть одному в критический момент (или время). Причем, как правило, он легко обращается к Уотсону за помощью (и на нее рассчитывает, несмотря на всегда задаваемый вопрос, согласится ли тот пойти с ним), когда дело касается расследований. И... как бы не совсем чувствует себя вправе, когда что-то касается его самого. В "Последнем деле" его явно раздирают внутренние противоречия: опасность грозит лично ему, это его личное дело и он не имеет права кого-то впутывать, а с другой стороны: ему нужен, необходим кто-то рядом. Необходим человек, которому он доверяет. И он берет Уотсона с собой в бега. В бега, где он — смертник. Но есть и еще один аспект, в котором Холмс в Уотсоне нуждается. Уотсон для него довольно часто становится "моральным компасом". Но не в том смысле, который вкладывается в это словосочетание в сериале, когда Шерлок грубит, а Джон ему на это указывает. Холмс АКД частенько оказывается именно перед моральной дилеммой: как поступить с разоблаченным преступником, и вот тогда, чтобы прийти к какому-то решению, ему необходим моральный человек. Он даже не всегда задает Уотсону прямые вопросы, иногда достаточно просто самой его реакции или молчаливого одобрения. Но мне это встречалось не раз и не два, когда Холмс прямо говорил, что ему нужно от Уотсона именно это.
Они странная парочка: Холмс так хорошо знает своего друга, что по взглядам на окружающие предметы может предугадать его мысли и ассоциативный ряд, а Уотсону хватает выдержки полагаться на Холмса даже в самых дичайших ситуациях. Слепое доверие — глупость? Но Холмс его ни разу не подводит. Да, периодически протаскивая через жестокие, зубодробительные ситуации, но в итоге все-таки выруливает к безопасности. С другой стороны, сам Уотсон практически никогда не спрашивает, что, почему, зачем и куда идем. Он просто идет рядом, сопровождает, защищает по мере сил. И Холмс его защищает в ответ. У меня не раз было такое чувство, что он... как божество, которое трясется над земным — а значит, смертным — человеком. Отчасти это понятно: чем больше у человека возможностей, тем выше его шансы выжить. Но смертным он все равно не перестает быть...

Не знаю, стоят ли мои впечатления чего-нибудь, но они вот такие:-).

@темы: Шерлок АКД

13:47 

Перечитывание рассказов АКД - 28

Шерлок Холмс при смерти
Читала, я думаю, один раз уже во взрослом возрасте. И очень-очень смутно помнится, что видела подобный сюжет в уже упоминаемом мной "Наутилусе". Что и понятно - для детской программы он как раз очень подходит. И в те времена я, естественно, тоже считала, что это редакция нафантазировала очень примитивную агитку "не притворяйтесь больными - не расстраивайте родителей":hah:.
Сам рассказ оставил очень противоречивые впечатления. С одной стороны, это все-таки было очень жестоко со стороны Холмса. Да, он поймал преступника, но как он поступил с Уотсоном... При том, что даже полиция была откровенно в курсе, а тот нет. С другой же... меня совершенно потрясла слепая вера Уотсона. Это же какую надо иметь выдержку, чтобы в такой ситуации не только не подойти близко, попирая свои врачебные инстинкты, но и отправится фиг знает к кому по поручению Холмса, зная (думая), что ему остались, может, какие-то часы. Я уж не говорю про сидение за изголовьем кровати... сидеть и слушать, как друг стонет от боли и умоляет дать ему обезболивающее... По-моему, только слепая вера в Холмса могла такое сотворить. Хотя... не знаю, может, надо делать скидку на время написания. Время, когда никаких антибиотиков не было в помине и была очень высокая смертность. Возможно, из-за этого врачи относились к смерти/умиранию проще, с большим смирением... трудно судить. Ассоциативно вспомнилось, как я читала один старый детектив (сейчас глянула - написан в 1935), где один важный политик спокойненько расхаживал с аппендицитом, пытаясь лечить его консервативно, без операции. Впрочем, это все лирика и к делу не относится. Для Уотсона Холмс был не просто пациентом, но еще и ближайшим другом, так что он бы все равно не смог отнестись к его смерти смиренно.
Рассказ начинается в любопытного описания миссис Хадсон:
"Квартирная хозяйка Шерлока Холмса, миссис Хадсон, была настоящей мученицей. Мало того, что второй этаж ее дома в любое время подвергался нашествию странных и зачастую малоприятных личностей, но и сам ее знаменитый квартирант своей эксцентричностью и безалаберностью жестоко испытывал терпение хозяйки. Его чрезвычайная неаккуратность, привычка музицировать в самые неподходящие часы суток, иногда стрельба из револьвера в комнате, загадочные и весьма неароматичные химические опыты, которые он часто ставил, да и вся атмосфера преступлений и опасности, окружавшая его, делали Холмса едва ли не самым неудобным квартираитом в Лондоне. Но, с другой стороны, платил он по-царски. Я не сомневаюсь, что тех денег, которые он выплатил миссис Хадсон за годы нашей с ним дружбы, хватило бы на покупку всего ее дома.
Она благоговела перед Холмсом и никогда не осмеливалась перечить ему, хотя его образ жизни причинял ей много беспокойства. Она симпатизировала ему за удивительную мягкость и вежливость в обращении с женщинами. Он не любил женщин и не верил им, но держался с ними всегда по-рыцарски учтиво. Зная искреннее расположение миссис Хадсон к Холмсу, я с волнением ее выслушал, когда на второй год моей женитьбы она прибежала ко мне с известием о тяжелой болезни моего бедного друга."

Второй год женитьбы... которой из? В любом случае не очень понятно, почему рассказ поставлен в самом конце списка.
А еще в одном месте я аж заморгала, своим глазам не поверила:buh:.
"Он внезапно сел на кровати. Его осунувшееся лицо было полно решимости.
— Я слышу стук колес, Уотсон. Скорее, если только вы меня любите. И не шевелитесь, что бы ни случилось. Что бы ни случилось, понятно? Не говорите, не двигайтесь. Только слушайте как можно внимательнее."

И в оригинале то же самое:
Suddenly he sat up with a rigid intentness upon his haggard face.
“There are the wheels, Watson. Quick, man, if you love me! And don't budge, whatever happens — whatever happens, do you hear? Don't speak! Don't move! Just listen with all your ears.”

Черт возьми! Все понимает, но все равно разыгрывает представление:apstenu:!

Львиная грива
Второй рассказ от имени Холмса. Видимо, читала когда-то, поскольку помнила разгадку. Ну то есть, как помнила. Сюжет - нет, но что причиной смерти были читать дальше в голове болталось. Причем я совершенно не могла понять, как этим можно объяснить смерти. Да легко, как оказалось:tease2:.
В начале рассказа поясняется, почему его пишет сам Холмс:
"Случилось это после того, как я поселился в своей маленькой Суссекской вилле и целиком погрузился в мир и тишину природы, о которых так мечтал в течение долгих лет, проведенных в туманном, мрачном Лондоне. В описываемый период добряк Уотсон почти совершенно исчез с моего горизонта. Он лишь изредка навещал меня по воскресеньям, так что на этот раз мне приходится быть собственным историографом. Не то как бы он расписал столь редкостное происшествие и все трудности, из которых я вышел победителем! Увы, мне придется попросту и без затей, своими словами рассказать о каждом моем шаге на сложном пути раскрытия тайны Львиной Гривы."
Друзья жили порозень, но периодически поддерживали отношения. С другой стороны, Холмс при этом не особо чтобы страдал и спокойно влился в добрососедские отношения. Сначала мне подумалось, что Стэкхерст заменил ему Уотсона, но потом я отказалась от этой мысли. Не та глубина отношений. Здесь это просто два ученых, которые хорошо нашли общий язык.
"Дом мой стоит на отшибе, и в моем маленьком владении хозяйничаем только я с моей экономкой да пчелы. В полумиле отсюда находится знаменитая школа Гарольда Стэкхерста, занимающая довольно обширный дом, в котором размещены человек двадцать учеников, готовящихся к различным специальностям, и небольшой штат педагогов. Сам Стэкхерст, в свое время знаменитый чемпион по гребле, — широко эрудированный ученый. С того времени, как я поселился на побережье, нас с ним связывали самые дружеские отношения, настолько близкие, что мы по вечерам заходили друг к другу, не нуждаясь в особом приглашении."
Второе упоминание систематизации знаний в голове Холмса. Я бы сказала гораздо менее упорядоченное, чем в сериале:tease2::
"Я как раз успел подняться по тропке на самый верх обрыва, когда меня вдруг, как молния, пронзило воспоминание о том, что я так страстно и тщетно искал1 Если только Уотсон писал не понапрасну, вам должно быть известно, читатель, что я располагаю большим запасом современных научных познаний, приобретенных вполне бессистемно и вместе с тем служащих мне большим подспорьем в работе. Память моя похожа на кладовку, битком набитую таким количеством всяческих свертков и вещей, что я и сам с трудом представляю себе ее содержимое. Я чувствовал, что там должно быть что-то, касающееся этого дела. Сначала это чувство было смутно, но в конце концов я начал догадываться, чем оно подсказано. Это было невероятно, чудовищно, и все-таки это открывало какие-то перспективы. И я должен был окончательно проверить свои догадки."
Интересно, Уотсон бы сообразил, будучи врачом, в чем тут дело? Или это слишком большая экзотика?
Вообще, мне показалось, что изложение Холмса в этот раз отличается. "Человек с белым лицом" написан гораздо суше, скованней, а здесь, такое впечатление, что Холмс более раскован, так сказать хорошо развернулся:hash3: .
Чуть не забыла. Про отношение Холмса к женщинам, так сказать, из первых рук;-):
"Это словоизвержение было внезапно прервано появлением самой девушки. Никто не стал бы отрицать, что она могла, послужить украшением любого общества. И кто бы подумал, что столь редкостной красоты цветок вырастет на такой почве и в подобной атмосфере! Я мало увлекался женщинами, ибо сердце мое всегда было в подчинении у головы, но, глядя на прекрасные тонкие черты, на нежный, свежий цвет лица, типичный для этих краев, я понимал, что ни один молодой человек, увидев ее, не мог бы остаться равнодушным."
Оригинал:
"But the words were taken from his mouth by the appearance of the lady herself. There was no gainsaying that she would have graced any assembly in the world. Who could have imagined that so rare a flower would grow from such a root and in such an atmosphere? Women have seldom been an attraction to me, for my brain has always governed my heart, but I could not look upon her perfect clear-cut face, with all the soft freshness of the downlands in her delicate colouring, without realizing that no young man would cross her path unscathed."

Его прощальный поклон
"Было девять часов вечера второго августа — самого страшного августа во всей истории человечества. Казалось, на землю, погрязшую в скверне, уже обрушилось божье проклятие — царило пугающее затишье, и душный, неподвижный воздух был полон томительного ожидания."
Так начинается последний рассказ о Шерлоке Холмсе и докторе Уотсоне. 2 августа 1914 года. Первые недели Первой мировой войны. Британия вот-вот в нее вступит, объявит войну Германии (которая сама уже объявила накануне - 1 августа - войну России). Горько-сладкое повествование о новой встрече старых друзей и разоблачении немецких шпионов.
Время прошло, они давно не виделись, но все так же готовы сорваться друг к другу по первому зову. Они даже не успели друг друга рассмотреть:
"—... Ну-ка, Уотсон, дайте на себя взглянуть. — Холмс отложил работу и взял друга за плечи. — Я вас еще не видел при свете. Ну, как обошлось с вами протекшее время? По-моему, вы все такой же жизнерадостный юнец, каким были всегда.
— Сейчас я чувствую себя на двадцать лет моложе, Холмс. Вы не можете себе представить, до чего я обрадовался, когда получил вашу телеграмму с предложением приехать за вами на машине в Харидж. И вы, Холмс, изменились очень мало. Вот только эта ужасная бородка…
— Родина требует жертв, Уотсон, — сказал Холмс, дернув себя за жидкий клок волос под подбородком. — Завтра это станет лишь тяжким воспоминанием. Остригу бороду, произведу еще кое-какие перемены во внешности и завтра снова стану самим собой у себя в «Кларидже», каким был до этого американского номера..."

А вот так их представили чуть раньше:
"Как раз в эту минуту у калитки, сверкнув фарами, остановился маленький автомобиль. Из него выскочил высокий человек и быстро зашагал навстречу барону; шофер, плотный пожилой мужчина с седыми усами, уселся на своем сиденье поудобнее, как видно, готовясь к долгому ожиданию.
...
Войдя в кабинет, американский ирландец уселся в кресло и вытянул вперед длинные ноги. Ему можно было дать лет шестьдесят — очень высокий, сухопарый, черты лица острые, четкие; небольшая козлиная бородка придавала ему сходство с дядей Сэмом, каким его изображают на карикатурах. Из уголка рта у него свисала наполовину выкуренная, потухшая сигара; едва усевшись, он тотчас ее разжег.
...
— Еще стакан, Уотсон? — сказал мистер Шерлок Холмс, протягивая бутылку с токайским.
Плотный, коренастый шофер, теперь уже сидевший за столом, с заметной готовностью пододвинул свой бокал.
— Неплохое вино, Холмс."

Закончив со шпионом, Холмс рассказывает, чем занимался в последние годы.
"— Но ведь вы удалились от дел, Холмс. До нас доходили слухи, что вы живете жизнью отшельника среди ваших пчел и книг на маленькой ферме в Суссексе.
— Совершенно верно, Уотсон. И вот плоды моих досугов, magnun opus этих последних лет. — Он взял со стола книжку и прочел вслух весь заголовок: «Практическое руководство по разведению пчел, а также некоторые наблюдения над отделением пчелиной матки». Я это совершил один. Взирайте на плоды ночных раздумий и дней, наполненных трудами, когда я выслеживал трудолюбивых пчелок точно так, как когда-то в Лондоне выслеживал преступников.
— Но как случилось, что вы снова взялись за работу?
— Я и сам не знаю. Видите ли, министра иностранных дел я бы еще выдержал, но когда сам премьер-министр соблаговолил посетить мой смиренный кров… Дело в том, Уотсон, что этот джентльмен, лежащий на диване, — тот орешек, который оказался не по зубам нашей контрразведке. В своем роде это первоклассный специалист. У нас что-то все не ладилось, и никто не мог понять, в чем дело. Кое-кого подозревали, вылавливали агентов, но было ясно, что их тайно направляет какая-то сильная рука. Было совершенно необходимо ее обнаружить. На меня оказали сильное давление, настаивали, чтобы я занялся этим делом. Я потратил на него два года, Уотсон, и не могу сказать, что они не принесли мне приятного волнения. Сперва я отправился в Чикаго, прошел школу в тайном ирландском обществе в Буффало, причинил немало беспокойства констеблям в Скибберине и в конце концов обратил на себя внимание одного из самых мелких агентов фон Борка, и тот рекомендовал меня своему шефу как подходящего человека. Как видите, работа проделана сложная. "

Не могу не вспомнить 2 года разоблачения банды Мориарти в сериале. Они взяли это отсюда или я уже притягиваю за уши?
И еще. Разговор немцев в начале рассказа чем-то мне напомнил "Обет":
"— Их [англичан] не так уж трудно провести, — заметил он [Фон Борк]. — Невозможно вообразить людей более покладистых и простодушных.
— Не знаю, не знаю, — проговорил его собеседник задумчиво. — В них есть черта, за которую не переступишь, и это надо помнить. Именно внешнее простодушие и является ловушкой для иностранца. Первое впечатление всегда такое — на редкость мягкие люди, и вдруг натыкаешься на что-то очень твердое, решительное. И видишь, что это предел, дальше проникнуть невозможно. Нельзя не учитывать этот факт, к нему надо приноравливаться. Например, у них есть свои, только им присущие условности, с которыми просто необходимо считаться."

Рассуждения Магнуссена о травоядных, случаем, не с фон Борка списаны? А старушка Марта напомнила мне миссис Хадсон из сериала. Не отсюда ли они взяли для нее имя в "Обете"?
Ну и окончание рассказа:
"— В общем, вам ясно, в каком вы положении, вы и ваш сообщник. Если я вздумаю позвать на помощь, когда мы будем проезжать деревню…
— Дорогой сэр, если вы вздумаете сделать подобную глупость, вы, несомненно, нарушите однообразие вывесок наших гостиниц и трактиров, прибавив к ним еще одну: «Пруссак на веревке». Англичанин — создание терпеливое, но сейчас он несколько ощерился, и лучше не вводить его в искушение. Нет, мистер фон Борк, вы тихо и спокойно проследуете вместе с нами в Скотленд-Ярд, и оттуда, если желаете, посылайте за вашим другом бароном фон Херлингом: как знать, быть может, еще сохранено числящееся за вами место в личном составе посольства. Что касается вас, Уотсон, вы, насколько я понял, возвращаетесь на военную службу, так что Лондон будет вам по пути. Давайте постоим вон там на террасе — может, это последняя спокойная беседа, которой нам с вами суждено насладиться."

Ага, лучше не в водить. Некоторые познают это на своем печальном опыте:tease2: (я про сериал).
А Уотсон отправляется на войну... "Есть такая профессия..."

"Несколько минут друзья беседовали, вспоминая минувшие дни, а их пленник тщетно старался высвободиться из держащих его пут. Когда они подошли к автомобилю, Холмс указал на залитое лунным светом море и задумчиво покачал головой.
— Скоро подует восточный ветер, Уотсон.
— Не думаю, Холмс. Очень тепло.
— Эх, старина Уотсон! В этом переменчивом веке вы один не меняетесь. Да, скоро поднимется такой восточный ветер, какой никогда еще не дул на Англию. Холодный, колючий ветер, Уотсон, и, может, многие из нас погибнут от его ледяного дыхания. Но все же он будет ниспослан Богом, и когда буря утихнет, страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее. Пускайте машину, Уотсон, пора ехать. У меня тут чек на пятьсот фунтов, нужно завтра предъявить его как можно раньше, а то еще, чего доброго, тот, кто мне его выдал, приостановит платеж."

Они снова встретились и опять расстаются. Увидятся ли они еще раз? "Кто знает" (с). Но я уверена в одном: если один позовет, другой сразу прилетит на помощь:hash3:.

— — — — — —
Вот и все. Я дочитала все рассказы о Шерлоке Холмсе и докторе Уотсоне. Постараюсь в ближайшее время собрать мысли в кучку и выдать общие впечатления о них;-).

@темы: Шерлок АКД, серия 3.03

18:08 

Перечитывание рассказов АКД - 27

Человек с побелевшим лицом
Название мне ничего не сказало, но как только пошел сюжет, я сразу вспомнила, что это читала. И разгадку вспомнила.
Но сначала о вступлении. Этот рассказ, насколько я понимаю, единственный, который написал Холмс. То есть действие идет от его лица, а не от лица Уотсона. Более того, Уотсон в рассказе вообще отсутствует.

"Мой друг Уотсон не отличается глубиной ума, зато упрямства ему не занимать. Вот уже сколько времени он уговаривает меня описать одно из моих дел. Впрочем, я сам, пожалуй, дал ему повод докучать мне этой просьбой, ибо не раз говорил, что его рассказы поверхностны и что он потворствует вкусам публики, вместо того чтобы строго придерживаться' истины. «Попробуйте сами. Холме!» — обычно отвечал он, и, должен признаться, едва взяв в руки перо, я уже испытываю желание изложить эту историю так, чтобы она понравилась читателю. Дело, о котором пойдет речь, безусловно, заинтересует публику — это одно из самых необычных дел в моей практике, хотя Уотсон даже не упоминает о нем в своих заметках. Заговорив о моем старом друге и биографе, я воспользуюсь случаем и объясню, пожалуй, зачем я обременяю себя партнером, распутывая ту или иную загадку. Я делаю это не из прихоти и не из дружеского расположения к Уотсону, а потому, что он обладает присущими только ему особенностями, о которых обычно умалчивает, когда с неумеренным пылом описывает мои таланты. Партнер, пытающийся предугадать ваши выводы и способ действия, может лишь испортить дело, но человек, который удивляется каждому новому обстоятельству, вскрытому в ходе расследования, и считает загадку неразрешимой, является идеальным помощником."
"The ideas of my friend Watson, though limited, are exceedingly pertinacious. For a long time he has worried me to write an experience of my own. Perhaps I have rather invited this persecution, since I have often had occasion to point out to him how superficial are his own accounts and to accuse him of pandering to popular taste instead of confining himself rigidly to facts and figures. “Try it yourself, Holmes!” he has retorted, and I am compelled to admit that, having taken my pen in my hand, I do begin to realize that the matter must be presented in such a way as may interest the reader. The following case can hardly fail to do so, as it is among the strangest happenings in my collection, though it chanced that Watson had no note of it in his collection. Speaking of my old friend and biographer, I would take this opportunity to remark that if I burden myself with a companion in my various little inquiries it is not done out of sentiment or caprice, but it is that Watson has some remarkable characteristics of his own to which in his modesty he has given small attention amid his exaggerated estimates of my own performances. A confederate who foresees your conclusions and course of action is always dangerous, but one to whom each development comes as a perpetual surprise, and to whom the future is always a closed book, is indeed an ideal helpmate."
Часть этого вступления была использована во время речи шафера в "Знаке трех":
"Я обременил себя дружеской услугой во время сложного расследования не из сантиментов или каприза, а из-за того, что он обладает многими прекрасными качествами, которые не замечает в одержимости мной. На самом деле моя репутация блистательного умника — результат того беспримерного контраста, который Джон бескорыстно проявляет. Ни для кого не секрет, что невесты выбирают невзрачных подружек для свадьбы. Тут аналогичная контрастная ситуация. В конце концов, у Бога есть план, как подчеркнуть красоту своих созданий. То есть был бы, не будь Бог абсурдной фантазией, придуманной, чтобы оправдать служебные успехи идиотов. "
"If I burden myself with a little help-mate during my adventures, it is not out of sentiment or caprice — it is that he has many fine qualities of his own that he has overlooked in his obsession with me. Indeed, any reputation I have for mental acuity and sharpness comes, in truth, from the extraordinary contrast John so selflessly provides. It is a fact, I believe, that brides tend to favour exceptionally plain bridesmaids for their big day. There is a certain analogy there, I feel. And contrast is, after all, God’s own plan to enhance the beauty of his creation... or it would be if God were not a ludicrous fantasy designed to provide a career opportunity for the family idiot."

В серии дальше идет:
"Суть моей мысли в том, что я самый невозможный, премерзкий, грубый, дремучий и круглосуточно брюзжащий козел, которого вам может не посчастливиться встретить. Я пренебрегаю добродетелью, не замечаю красоту и недоумеваю, когда смотрю в лицо счастью. Так что я не понял приглашения стать шафером, поскольку не предполагал, что могу быть лучшим другом. И уж точно не его — самого доброго отважного мудрого существа, которого мне в дар послала судьба.":heart::heart::heart:
В рассказе же Холмс просто начинает рассказывать о деле. Но на минутку к вышепроцитированному.
С одной стороны, кажется, что Холмсу просто хочется не иметь конкурентов и раз за разом удивлять Уотсона, представая перед ним этаким волшебником, который вытаскивает кролика из шляпы. С другой же - лично я, отнюдь не расследуя преступления, терпеть не могу, когда кто-то пытается "идти по моим следам". Вот просто шерсть дыбом! Поэтому я легко могу понять, что Холмс ценит именно это - а периодически и сторонний, пусть и часто неверный взгляд Уотсона. Но это чисто мое видение.
С третьей стороны, если взять рассказ в целом, лично у меня создалось впечатление, что Холмс чувствует себя в роли писателя не в своей тарелке. Он еще несколько раз сетует, что вынужден быть тем, кто рассказывает и это мешает повествованию. Такое ощущение, что некто проиграл пари и теперь мается:hah:. Ну или просто на своем опыте выяснил, что критиковать проще, чем самому написать. Уж не знаю, что здесь вернее, но имхо, не самоутверждение Холмса за счет Уотсона. No way.
Сам рассказ чем-то напоминает любимое мной "Желтое лицо", но при этом определенно не является моим любимым. Он... более жесткий, что ли. Даже несмотря на хэппиэнд. Болезнь Годфри выглядела бы совсем анахронизмом, если бы я относительно недавно (в 2000е) не читала современный медицинский детектив, где в центре сюжета фигурировала она же. А так я даже помню, что и к чему.

Происшествие в усадьбе Шоском
Не читала, хотя разгадку поняла почти сразу. Причем я не очень поняла, почему Холмс сразу приписал злосчасному брату злонамеренность. Я почему-то сразу подумала, что если сестра умрет, он пострадает первым. А значит, ему нет никакого смысла убивать ее. Не знаю, может, я слишком поверхностно восприняла вопросы наследования. Но факт есть факт.
Сам сюжет косвенно связан со скачками, в которых, как оказывается, Уотсон настоящий дока.
"— ... Кстати, скажите, Ватсон, вы в бегах что-нибудь понимаете?
— Еще бы мне не понимать! Бега стоят мне половину пенсии, которую я получаю за свои раны.
— В таком случае, вы будете моим учителем в этой области. А скажите, такое имя, как Роберт Норбертон, что-нибудь говорит вашему уму или сердцу?"

Не здесь ли отчасти кроется причина запертой в столе Холмса чековой книжки Уотсона;-)?

Человек на четвереньках
Читала и, судя по четким воспоминаниям, даже не один раз. Хотя сейчас ума не приложу, что нашла в этом сюжете. Неприятный и совершенно нереалистичный. Хотя, наверное, актуальный для своего времени. Тема бессмертия и все такое... Хотя отсылку в "Катафалке" я только сейчас оценила.
Шерлок:...обезьяньи железы. Но довольно о профессоре Пресбери. Расскажите о своем деле, мистер Харкорт.
И ведь не поспоришь:).
Впрочем, это здесь не единственная "отсылка к сериалу";-).
"Как-то воскресным вечером, в начале сентября 1903 года, я получил от Холмса характерное для него лаконическое послание: «Сейчас же приходите, если можете. Если не можете, приходите все равно. Ш. X.»."
И подробный комментарий Уотсона к их с Холмсом отношениям того времени:
"У нас с ним в ту пору установились довольно своеобразные отношения. Он был человек привычек, привычек прочных и глубоко укоренившихся, и одной из них стал я. Я был где-то в одном ряду с его скрипкой, крепким табаком, его дочерна обкуренной трубкой, справочниками и другими, быть может, более предосудительными привычками. Там, где речь шла об активных действиях и ему нужен был товарищ, на выдержку которого можно более или менее спокойно положиться, моя роль была очевидна. Но для меня находилось и другое применение: на мне он оттачивал свой ум, я как бы подстегивал его мысль. Он любил думать вслух в моем присутствии. Едва ли можно сказать, что его рассуждения были адресованы мне — многие из них могли бы с не меньшим успехом быть обращены к его кровати, — и тем не менее, сделав меня своей привычкой, он стал ощущать известную потребность в том, чтобы я слушал его и вставлял свои замечания. Вероятно, его раздражали неторопливость и обстоятельность моего мышления, но оттого лишь ярче и стремительней вспыхивали догадки и заключения в его собственном мозгу. Такова была моя скромная роль в нашем дружеском союзе.
Прибыв на Бейкер-стрит, я застал его в глубоком раздумье: он сидел в своем кресле, нахохлившись, высоко подняв колени, и хмурился, посасывая трубку. Ясно было, что он поглощен какой-то сложной проблемой. Он знаком пригласил меня сесть в мое старое кресло и в течение получаса ничем более не обнаруживал, что замечает мое присутствие. Затем он вдруг встряхнулся, словно сбрасывая с себя задумчивость, и с обычной своей иронической улыбкой сказал, что рад вновь приветствовать меня в доме, который когда-то был и моим."

Полагаю, выделенное хорошо совпадает с предисловием Холмса к "Человеку с побелевшим лицом". Они оба так воспринимали отношение Холмса к Уотсону, и их это устраивало. Уотсон приходил по первому зову и отправлялся с Холмсом, невзирая на свою практику. И при этом они опять-таки жили не в одной квартире, а порозень.
"В понедельник утром мы уже сидели в поезде — направляясь в знаменитый университетский городок. Холмсу, вольной птице, ничего не стоило сняться с места, мне же потребовалось лихорадочно менять свои планы, так как моя практика в то время была весьма порядочна."
Справедливости ради. Да, идеи Уотсона насчет поведения профессора граничат с идиотизмом, но только если рассматривать их в сравнении с разгадкой, а поскольку она дается заведомо медицински невозможная , то тут любой будет выглядеть идиотом:-(
Ну и напоследок отмечаю 2 момента:
"По тем или иным причинам, однако, я был долго лишен такой возможности, и подлинная история этого любопытного происшествия так и оставалась погребенной на дне сейфа вместе с многими и многими записями о приключениях моего друга. И вот мы, наконец, получили разрешение предать гласности обстоятельства этого дела, одного из самых последних, которые расследовал Холмс перед тем, как оставить практику.".
Это вступление к рассказу. А это момент ближе к концу, практически во время развязки:
"Холмс осекся и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.
— Ах ты, господи, Уотсон, что же я был за осел! Трудно поверить, но разгадка именно такова! Все сразу встает на свои места. Как это я мог не уловить логику событий? И суставы — суставы как ухитрился проглядеть? Ну да, и собака! И плющ! Нет, мне положительно настало время удалиться на маленькую ферму, о которой я давно мечтаю…"

Рассказ написан в 1927 году и принадлежит к последнему сборнику "Архив Шерлока Холмса".

@темы: серия 3.02, серия 3.01, Шерлок АКД

05:27 

Перечитывание рассказов АКД - 26

Три Гарридеба
Знаю, что читала этот рассказ, причем еще до сериала, но что-то память сохранила совсем не то. Мне казалось, что сюжет там про двух (не трех!) братьев... то ли злодеев. то ли мошенников. Ну, короче ерунда какая-то. Сам сюжет сильно отдает "Союзом рыжих" и ему подобным произведениям. Однако в нем нашлись и довольно интересные моменты.
Это просто "на заметку":
"Я могу указать точную дату случившегося, ибо все это произошло в тот месяц, когда Холмс отказался от дворянского звания (в оригинале от knighthood - рыцарства), пожалованного ему за услуги, которые, быть может, еще будут описаны. [...] Но, повторяю, именно этот факт позволяет мне установить дату: самый конец июня тысяча девятьсот второго года, вскоре после окончания Бурской войны."
Вообще заметно, что время перевалило уже в 20-ый век. Звонки по телефону становятся обыденностью.
Но дальше - больше. Я прочла уже, наверное, процентов 90 рассказов и была уверена, что "тяга к опасности" ака адреналиновая наркомания Джона выдумана Моффисами. Однако ж...
"— Дело серьезнее, чем я предполагал, — сказал он. — Я должен предупредить вас об этом, Уотсон, хотя наперед знаю, это только подстрекнет ваше стремление лезть туда, где есть шанс сломать себе шею. Мне ли не знать моего друга Уотсона? Но опасность действительно есть, предупреждаю.
— Она будет не первой, которую мы с вами разделяем, и, надеюсь, не последней. В чем же она заключается на сей раз?"

Блин блинский, как сказали бы в моем детстве. И ведь ничего не предвещало:-(. Он казался таким уравновешенным:yes:.
Далее Холмс сам вручает ему револьвер, и они отправляются "на дело", где Уотсон получает ранение. Я знаю, этот момент часто цитируют, но все равно вот он:
"В мгновение ока он выхватил из-за пазухи револьвер и дважды выстрелил. Я почувствовал, как мне обожгло бедро, словно к нему приложили раскаленный утюг. Послышался глухой удар — это Холмс обрушил свой револьвер на череп бандита. Я смутно видел, что Эванс лежит, распростершись на полу, и с лица у него стекает кровь, а Холмс ощупывает его в поисках оружия. Затем я почувствовал, как крепкие, словно стальные, руки моего друга подхватили меня — он оттащил меня к стулу.
— Вы не ранены, Уотсон? Скажите, ради Бога, вы не ранены?
Да, стоило получить рану, и даже не одну, чтобы узнать глубину заботливости и любви, скрывавшейся за холодной маской моего друга. Ясный, жесткий взгляд его на мгновение затуманился, твердые губы задрожали. На один-единственный миг я ощутил, что это не только великий мозг, но и великое сердце… Этот момент душевного раскрытия вознаградил меня за долгие годы смиренного и преданного служения.

— Пустяки, Холмс. Простая царапина.
Перочинным ножом он разрезал на мне брюки сверху донизу.
— Да, правда, слава Богу! — воскликнул он с глубоким вздохом облегчения. — Только кожу задело. — Потом лицо его ожесточилось. Он бросил гневный взгляд на нашего пленника, который приподнялся и ошарашено смотрел перед собой. — Счастье твое, негодяй, не то, клянусь… Если бы ты убил Уотсона, ты бы живым отсюда не вышел. Ну, сэр, что вы можете сказать в свое оправдание?"

Жестко, однако. Я раньше такое только в фиках читала. Даже в оригинал сейчас влезла. Все точно. Текст говорит сам за себя, даже прибавить нечего.
"In an instant he had whisked out a revolver from his breast and had fired two shots. I felt a sudden hot sear as if a red-hot iron had been pressed to my thigh. There was a crash as Holmes's pistol came down on the man's head. I had a vision of him sprawling upon the floor with blood running down his face while Holmes rummaged him for weapons. Then my friend's wiry arms were round me, and he was leading me to a chair.
“You're not hurt, Watson? For God's sake, say that you are not hurt!”
It was worth a woundit was worth many woundsto know the depth of loyalty and love which lay behind that cold mask. The clear, hard eyes were dimmed for a moment, and the firm lips were shaking. For the one and only time I caught a glimpse of a great heart as well as of a great brain. All my years of humble but single-minded service culminated in that moment of revelation.

“It's nothing, Holmes. It's a mere scratch.”
He had ripped up my trousers with his pocket-knife.
“You are right,” fie c:ried with an immense sigh of relief. “It is quite superficial.” His face set like flint as he glared at our prisoner, who was sitting up with a dazed face. “By the Lord, it is as well for you. If you had killed Watson, you would not have got out of this room alive. Now, sir, what have you to say for yourself?”"


Исчезновение леди Френсис Карфэкс
Уверена, что раньше такого не читала. Начало повеселило упоминанием турецких бань:
"— Но почему турецкие? — спросил Шерлок Холмс, упорно разглядывая мои ботинки. Я сидел в широком плетеном кресле, и мои вытянутые ноги привлекли его недремлющее внимание.
— Нет, английские, — удивленно отозвался я. — Я их купил у Латимера на Оксфорд-стрит.
Холмс обреченно вздохнул.
— Бани! Бани турецкие, а не ботинки! Почему расслабляющие и очень дорогие турецкие бани, а не бодрящая ванна дома?
— Потому что у меня разыгрался ревматизм, я стал чувствовать себя старой развалиной. А турецкие бани — как раз то, что мы, медики, в таких случаях рекомендуем, встряска, после которой как будто заново рождаешься."

И снова Холмс отправляет Уотсона расследовать, а потом заявляет, что тот все испортил:apstenu:. Обидно за него:-(. Потому что ничего "такого" он не сделал. Разве что не прислушался к вопросу насчет уха.
Насчет разгадки я со второй половины где-то догадывалась, хотя мне упорно мнилось, что искомая леди мертва и ее хотя похоронить под видом старушки. Про гроб я не догадалась. Впрочем, и сам Холмс тоже не мог дотумкать до самого последнего момента :tease2:. Едва-едва успел:hash3:.

Влиятельный клиент
Неожиданно очень интересный для меня рассказ. При том, что он само по себе довольно необычен... нет, скорее непривычен. В нем нет загадки, нет обычных дедукций Холмса, но есть напряженный и жутковатый сюжет. И еще есть прекрасная иллюстрация дружеских отношений Холмса и Уотсона по прошествии времени.
"Мы с Холмсом питали слабость к турецким баням. Именно там, в приятной вялости, в клубах табачного дыма, я находил его менее одержимым и более человечным, чем где бы то ни было. 3 сентября 1902 года, в тот день, с которого начинается мой рассказ, мы лежали с ним на кушетках в укромной комнатке, расположенной на верхнем этаже заведения на Нортумберленд-авеню. Я спросил моего друга, чем он теперь занят, и вместо ответа он вытащил свою длинную нервную руку из окутавших его простыней и достал из внутреннего кармана висевшего рядом пальто какой-то конверт."
Да-да, опять бани:laugh:. Причем Холмс за пару рассказов перешел от непонимания ценности сего действа к "слабости" к ним. Ну, это на совести АКД, поскольку оба рассказа принадлежат к разным сборникам и "Исчезновение леди" написано позже.
Далее.
"– ... Джеймс Деймери с присущим ему тактом, конечно, не станет попусту беспокоить. Ему, видимо, действительно понадобилась наша помощь.
– Вы сказали, наша?
– Если вы будете так любезны, Уотсон.
– Сочту за честь.
– В таком случае, жду вас в четыре тридцать.
Жил я тогда уже отдельно, на Куин-Энн-стрит, поэтому пришел к Холмсу заранее."

А вот и документальное, так сказать, подтверждение, что Уотсон не всегда жил на Бейкер-стрит даже уже не будучи женатым. Жил отдельно, имел медицинскую практику (она тоже упоминается), но ходил по турецким баням с Холмсом и по-прежнему очень деятельно участвовал в расследованиях. :sunny:.
Ладно. Редко когда Холмсу достаются незагадочные расследования, но это как раз одно из них. Все ясно, все известно, надо только отговорить леди от свадьбы на негодяе.
"Не знаю, что предпринял Холмс сразу после нашего разговора, – я был вынужден торопиться по делам своей практики. Мы встретились вновь лишь вечером того же дня в ресторане «Симпсонс». Сидя за маленьким столиком у окна и наблюдая за проносившимся мимо бурным потоком Стрэнда, я слушал рассказ Холмса о событиях минувшего дня, мне пока неизвестных."
Вот так они сначала вели расследование, но потом оказалось, что враг их - очень жестокий и коварный человек. Он попытался запугать Холмса, а когда не вышло - перешел от слов к делу. Это один из немногих рассказов, где Холмсу действительно серьезно достается физически:-(.
"Мне никогда не забыть той жуткой минуты, когда взгляд мой случайно упал на афишу, выставленную, как обычно, одноногим газетчиком на полдороге от «Гранд-отеля» к вокзалу Черинг-кросс. Меня охватил какой-то животный ужас. С момента нашей последней встречи с Холмсом не прошло и двух дней, а тут с желтого листа объявлений на меня смотрели страшные черные буквы:
ПОКУШЕНИЕ НА ШЕРЛОКА ХОЛМСА
Новость настолько ошеломила меня, что некоторое время я не мог и шевельнуться. Я смутно помню все происшедшее потом: как схватил газету и умчался, не удосужившись даже за нее заплатить, за что вдогонку получил слова крайнего неодобрения; как оказался у входа в какую-то аптеку. И только отыскав в газете нужную статью, я окончательно пришел в себя и начал ее читать:
"С величайшим прискорбием сообщаем, что сегодня утром знаменитый частный сыщик Шерлок Холмс стал жертвой злонамеренного покушения, в результате которого его здоровью нанесен значительный ущерб. Насколько известно, это произошло около полудня на Риджент-стрит у входа в ресторан «Кафе Ройял». Покушение было предпринято двумя мужчинами. По мнению врачей, раны в области головы и туловища, нанесенные пострадавшему тростями, очень опасны. Мистеру Холмсу оказана медицинская помощь в больнице «Черингкросс», после чего по его настоятельной просьбе он был доставлен в свою квартиру на Бейкер-стрит. Злоумышленникам, по словам очевидцев, людям весьма респектабельного вида, удалось скрыться. Воспользовавшись черным ходом ресторана «Кафе Ройял», они попали на Глассхаус-стрит, где и теряются их следы. Не вызывает сомнения их принадлежность к уголовному миру, представители которого так часто имеют основания для недовольства относительно успехов потерпевшего в его благородной деятельности."

Вот так... Не только Холмсу пугаться за жизнь Уотсона. В обратном направлении тоже бывает.
"Едва пробежав глазами статью, я вскочил в первый попавшийся кэб и помчался на Бейкер-стрит. У дома стоял экипаж известного в те времена хирурга сэра Лесли Оукшотта, а в холле я увидел его самого.
– В настоящее время серьезной опасности нет, – коротко заключил он. – Две раны на голове и несколько сильных ушибов. Пришлось наложить швы. Я ввел больному морфий, теперь ему необходим покой, однако непродолжительное свидание, думаю, не повредит."

Все серьезно... И четкое подтверждение, что Уостон - не врач Холмса. У Холмса свой есть (или свои - разные). А Уостон - друг, напарник, партнер.
"Я потихоньку вошел в затемненную комнату. Оказалось, пострадавший пребывает в полном сознании, потому что тут же я услышал свое имя, произнесенное хриплым шепотом. Штора была опущена, но слабый свет все же проникал в комнату, освещая забинтованную голову моего друга. Сквозь белую повязку алым пятном проступила кровь. Я присел рядом и склонился к нему.
– Не путайтесь так, Уотсон, – прошептал он совсем тихо. – Все не так уж плохо.
– Слава богу!
– Как вы знаете, у меня есть опыт подобных сражений. Меня не так-то легко застать врасплох. Правда, двоих для меня оказалось слишком много.
– Нужно что-то делать, Холмс! Скажите только, и я из этого негодяя душу вытрясу.
– Дорогой мой Уотсон! Пока мы ничего сделать не можем. От полиции злодеи улизнули, а прямых доказательств у нас нет. Подождите немного, у меня свои планы. Сейчас главное – как можно сильнее преувеличить опасность моих ран. Вас обязательно будут спрашивать о моем здоровье. Не бойтесь хватить через край. «Хорошо, если еще неделю протянет… Сотрясение… Бессознательное состояние…» В общем что-нибудь в этом роде. Чем мрачнее будут вести обо мне, тем лучше."

"Три Гарридеба" наоборот?:cool:
"– ... Хорошо, я пойду прямо сейчас. Что-нибудь еще?
– Положите на стол мою трубку и табак. Прекрасно. Приходите сюда каждое утро – будем обсуждать наши планы."

"В течение шести дней Холмс старательно играл роль умирающего. Регулярные сводки о его состоянии были одна мрачнее другой, им вторили газеты, пестревшие заметками зловещего содержания. Однако наши ежедневные встречи убеждали меня в обратном. Выносливый организм и твердый характер моего друга творили настоящие чудеса. Холмс выздоравливал быстро, причем настолько, что временами, казалось, чувствовал себя еще лучше, чем выглядел. Склонность к замкнутости этого человека не позволяла ему посвящать в свои планы даже меня, ближайшего из друзей. На личном примере Холмс как нельзя лучше доказал, что самым удачливым заговорщиком был он сам, и именно потому, что строил свои замыслы в одиночку. Я неотступно был рядом и все же постоянно ощущал, что нас разделяет пропасть."
Сюжет совсем не похож, но черт возьми, читая это, я не могу не вспомнить ранение Шерлока в "Обете". Не могу. Вот упорно приходит в голову.
"– ... Вот что, Уотсон, у меня к вам будет поручение.
– Слушаю вас, Холмс.
– Ближайшие двадцать четыре часа вы посвятите тщательнейшему изучению гончарного искусства Китая.
Отсутствие объяснений с его стороны я воспринял как должное. Многолетний опыт общения с этим человеком научил меня премудрости беспрекословного повиновения. Оставив Холмса одного, я медленно побрел по Бейкер-стрит, на ходу пытаясь сообразить, как же мне удастся выполнить это необычное задание. Наконец я добрался до Сент-Джеймс-сквер, где находится Лондонская библиотека, и изложил свои затруднения моему приятелю Лоумаксу, служившему там помощником библиотекаря. И вскоре, зажав под мышкой увесистый том, я уже направлялся к себе на квартиру.
Говорят, что адвокат, в понедельник основательно подготовленный к допросу даже самого осведомленного в данной области свидетеля, легко расстается с невольно приобретенными знаниями еще до конца недели. Нет, я, конечно, не стал специалистом по гончарному производству. Но весь тот вечер и всю ночь с небольшим перерывом для сна, а также следующее утро я усердно трудился, как губка впитывая полезную информацию и заучивая на память каждое имя. Я научился различать стиль великих китайских керамистов, постиг тайну циклического календаря, узнал о марках Хуньу и сочинениях Тан Иня, проникся любовью к шедеврам Юнлэ и чудесным примитивам периодов Сун и Юань."

Поразительная преданность! Сидеть сутки над гончарным искусством, понятия не имея для чего - это очень круто. И ведь действительно это оказалось необходимо. Холмс не шутил и не издевался.
А вот и смысл.
"На следующий день я предстал перед Холмсом. В нарушение постельного режима и на удивление всякого, кто следил за сводками о состоянии его здоровья, Холмс удобно расположился в своем любимом кресле, подперев рукой голову, по-прежнему покрытую толстым слоем бинтов.
– Ба, Холмс! – удивился я. – Если верить газетам, вы одной ногой уже в могиле.
– Пусть верят, кому надо, – ответил Холмс. – Итак, Уотсон, урок выучили?
– Во всяком случае, я учил.
– Хорошо. А поддержать разговор на эту тему сможете?
– Думаю, да."

Да, Уостон должен был отвлекать своими разговорами про антикварное блюдце, но без этого ни он, ни Холмс бы туда вообще не попали. Так что действительно это была жизненно важная часть расследования. Хотя в свои планы Холмс Уотсона так и не посвятил.
"Барон судорожно рылся в ящике стола. Неожиданно его слуха коснулся какой-то звук из смежной комнаты.
– А-а! – закричал он и опрометью бросился к двери, которая находилась за его спиной.
В два прыжка я тоже оказался рядом. Сейчас мне сложно восстановить картину, представившуюся моему взору. Окно, выходящее в сад, было распахнуто настежь. Подле него, словно кошмарный призрак, стоял Шерлок Холмс – голова в кровавых бинтах, лицо перекошенное и бледное. Но уже в следующее мгновение я услышал треск кустов лавра – это мой друг выпрыгнул в окно. С гневным криком хозяин ринулся за ним."

А еще Холмс не смог предугадать ярости брошенной женщины... Не буду копировать сюда облитие кислотой, все-таки очень жестокая сцена.:-(. И реакция Уостона... своеобразная, хотя и понятная. Это я все-таки сюда копирну:
"Я смочил его лицо маслом, приложил к ранам вату, ввел морфий. Он был настолько потрясен, что абсолютно забыл о своем недоверии ко мне и льнул к моим рукам, словно я мог заставить прозреть его остекленелые глаза. Возможно, я даже пустил бы слезу из сострадания к нему, не помни я всей низости и подлости этого человека. Мне было отвратительно прикосновение его горячих ладоней, поэтому я почувствовал огромное облегчение, когда наконец прибыли его лечащий врач, а за ним и специалист-дерматолог."
Далее Уотсон поговорил с полицией и вернулся на Бейкер-стрит:
"Холмс, очень бледный и осунувшийся, расположился в своем любимом кресле. Его привычного хладнокровия оказалось недостаточно, чтобы спокойно отнестись к последним событиям, кроме того, давали себя знать его раны. С ужасом слушал он мой рассказ о превращениях барона.
....
– Кстати, он догадался, что меня послали вы.
– Этого-то я и боялся. И все же вы преуспели в исполнении своей роли, что дало мне возможность завладеть книжкой, хотя уйти незамеченным я так и не смог."

И опять "Обет" вспоминается. Склонность сбегать в недолеченном состоянии у этих Холмсов одна и та же;-).
Ну и напоследок:
"В той же газете сообщалось, что городской суд приступил к слушанию дела мисс Китти Уинтер, обвиняемой в злонамеренном применении серной кислоты. В ходе следствия выяснились смягчающие вину обстоятельства, поэтому вынесенный приговор оказался не слишком строгим. Холмсу пригрозили обвинением в краже со взломом, но, когда цель благородна и к тому же есть влиятельный заступник, гуманным и гибким становится даже суровый британский закон. Моему другу еще не приходилось сидеть на скамье подсудимых."
Я где-то чего-то не понимаю. Это фантазия АКД или такими были в то время британские законы? Женщина плеснула мужчине в лицо серной кислотой и ей нашли смягчающие обстоятельства? Месть брошенной женщины может таковым признаваться:conf3:? Хотя что-то подобное у АКД уже было, но все-таки не до такой степени, по-моему. Ну и насчет последнего я даже не сомневаюсь. Никто бы не допустил, чтобы Холмс оказался в тюрьме. И АКД в первую очередь;-) :cool::tease2:.

Upd. Вспомнила, что кое-что не написала по поводу этого рассказа. Судя по разговору Холмса с упрямой невестой, его "секс совершенно не тревожит" (с).

"«Итак, сэр, – произнесла она тоном, от которого можно было задрожать, как от арктического ветра, – мне известно, кто вы такой и зачем вы ко мне пожаловали. Предупреждаю вас сразу: можете считать вашу попытку очернить в моих глазах моего жениха барона Грюнера неудачной. Я согласилась на встречу с вами лишь потому, что об этом просил меня отец, и результат ее не способен повлиять на мое решение стать женой барона».

Как мне стало жаль ее, Уотсон! На какое-то мгновение я даже представил себя на месте ее отца. Красноречие находит на меня довольно редко – по большей части мною руководит разум, нежели сердце, – но тут уж я постарался вложить в свои слова всю теплоту, на которую только способен. Потом, не жалея красок, я обрисовал ей и то ужасное положение, в которое попадает женщина после замужества, если до того не узнала истинного характера своего избранника, и то повиновение, с каким она вынуждена будет переносить фальшивые ласки этих отвратительных рук и похотливых губ. Я был беспощаден к ее стыду, страху, страданиям, к безвыходности ее положения. Но все напрасно. Мои страстные речи не вызвали ни румянца на ее бледно-матовых щеках, ни даже какого-то проблеска чувств в отсутствующем взгляде. "

@темы: Шерлок АКД, серия 3.03

12:26 

Перечитывание рассказов АКД - 25

Вампир из Суссекса
Раньше не читала.
Рассказ простенький, даже я сразу сообразила, в чем разгадка.
Не люблю, когда таким образом выводят детей или подростков. Вообще не люблю, не только здесь. И год морского путешествия, хоть и стандартное решение того времени, но Джекки бы только озлобил, имхо.

Организация, переславшая дело Холмсу, улыбнула:-)
«Олд-Джюри,46
19 ноября
Касательно вампиров.
Сэр!
Наш клиент мистер Роберт Фергюсон, компаньон торгового дома «Фергюсон и Мюирхед, поставщики чая» на Минсинг-лейн, запросил нас касательно вампиров. Поскольку наша фирма занимается исключительно оценкой и налогообложением машинного оборудования, вопрос этот едва ли относится к нашей компетенции, и мы рекомендовали мистеру Фергюсону обратиться к Вам. У нас свежо в памяти Ваше успешное расследование дела Матильды Бригс.
С почтением, сэр,
Моррисон, Моррисон и Додд».


А вот и "гигантская крыса Суматры";-)
— Матильда Бригс, друг мой Уотсон, отнюдь не имя молоденькой девушки, — проговорил Холмс задумчиво. — Так назывался корабль. В истории с ним немалую роль сыграла гигантская крыса, обитающая на Суматре. Но еще не пришло время поведать миру те события… Так что же нам известно о вампирах? Или и к нашей компетенции это не относится? Конечно, все лучше скуки и безделья, но, право, нас, кажется, приглашают в сказку Гримма. Протяните-ка руку, Уотсон, посмотрим, что мы найдем под буквой «В».

Шесть Наполеонов
Известный рассказ, который я хорошо помню.
Неожиданно оказался довольно длинным - мне казалось, он был более сжатый. Разгадку помнила, но было интересно наблюдать за самим расследованием Холмса. Как он исключает версию ненависти к Наполеону из-за того, что разбиты были три копии одного и того же бюста, какое значение придает тому, что бюсты разбивались под фонарем и т.д. Метод сужения и исключения во всей красе:yes:.
Еще, зная, что Моффисы взяли образ Лестрейда именно из этого рассказа, внимательно приглядывалась к инспектору. Оказалось довольно любопытно:cool:. На мой взгляд Лестрейд здесь - и только здесь - имеет много общего с Лестрейдом из сериального "Этюда" (но тоже, только из него). В нем такая же смесь мольбы о помощи и неверия в "чудеса" Холмса. Лестрейд в других рассказах еще более скептичен, а в сериале напротив - практически безоговорочно верит Шерлоку. При этом у АКД это третий по счету сборник (про возвращение Холмса) из четырех - то есть Лестрейд у АКД смягчился до вот такого отношения, это как конечная точка. А в сериале она наоборот отправная:tease2:

@темы: серия 3.01, серия 1.01, Шерлок АКД

I'm Sherlocked

главная